Стихи

Песнь баяна

О ночь, о ночь, лети стрелой! Несносен отдых Святославу: Он жаждет битвы роковой. О ночь, о ночь, лети стрелой! Несносен отдых Святославу! Цимиский! крепок ли твой щит? Не тонки ль кованые латы? Наш князь убийственно разит. Цимиский! крепок ли твой щит? Не тонки ль кованые латы? Дружине борзых дай коней; Не то — мечи ее нагонят, И не ускачет от мечей. Дружине борзых дай коней; Не то мечи ее нагонят. Ты рать обширную привел; Не много нас, но мы славяне: Удар наш меток и тяжел. Ты рать обширную привел; Не много нас, но мы славяне. О ночь, о ночь, лети стрелой! Поля, откройтесь для победы, Проснися, ужас боевой! О ночь, о ночь, лети стрелой! Поля, откройтесь для победы!

___________

Но кто, певец, любви не воспевал? Какой баян, плененный красотою, Мечты бойца с прекрасною мечтою О родине и милой не сливал? Двойной огонь в душе певца младого, Когда поет он деву и войну, Так две струи Дуная голубого Блестят живей, сливаяся в одну.

Песнь баяна

Бойцы садятся на коней, Баяна дева обнимает: Она молчит, она вздыхает, И слезы градом из очей. «Прощай, прощай! Иду на битву Люби меня, моя краса! Молись — услышат небеса Твою невинную молитву! Щита, врученного тобой, Булат врага не перерубит; Тебя певец твой не разлюбит И не изменится душой». Они расстались. Пыль густая Поля покрыла, как туман. Враги! вам полно ждать славян! Вам полно спать, брега Дуная! Взошла денница; вспыхнул бой; Дрожит широкая долина. О грек! страшна твоя судьбина: Ты не воротишься домой! Валятся всадники и кони, Булат дробится о булат И пал ужасный супостат При шуме яростной погони! Баян отцам не изменил На поле гибели и чести: Могучий враг ударом мести Его щита не сокрушил. Гордыня сильного смирилась; Ему не праздновать войны… И сталь победная в ножны По вражьей крови опустилась! И рать на родину пришла; Баяна дева обнимает, Отрадно грудь ее вздыхает, И девы радость ожила.

___________

Не сталь в груди Услада трепетала, Не дикий огнь сверкал в его очах: Он знал любовь; душа его питала Ее восторг, ее безвестный страх. Он твой, он твой, красавица Сияна! Ты помнишь ли его златые дни, Когда лесов отеческих в тени Ласкала ты влюбленного баяна? Ты помнишь ли, как, бросив меч и щит, Презрев войны высокие награды, Он пел твои божественные взгляды И красоту застенчивых ланит? Ты помнишь ли, как, песнь его внимая, Молчала ты? — Но как любовь молчит? То, свеж и чист, как роза молодая, Твое лицо румянец оживлял; То вспыхивал твой взор, то угасал, Как в облаке зарница золотая. Баян Услад любви не изменял: С чужих полей, где рыщет ужас битвы, К тебе его надежды и мечты И за тебя сердечные молитвы; Он всюду твой! А ты — верна ли ты? Первая половина декабря 1823

Н. Я. Языков. Сочинения. Ленинград: Художественная литература, 1982

К ХАЛАТУ

Как я люблю тебя, халат! Одежда праздности и лени, Товарищ тайных наслаждений И поэтических отрад! Пускай служителям Арея Мила их тесная ливрея; Я волен телом, как душой. От века нашего заразы, От жизни бранной и пустой Я исцелен — и мир со мной! Царей проказы и приказы Не портят юности моей И дни мои, как я в халате, Стократ пленительнее дней Царя, живущего некстате. Ночного неба президент, Луна сияет золотая; Уснула суетность мирская Не дремлет мыслящий студент: Окутан авторским халатом, Презрев слепого света шум, Смеется он, в восторге дум, Над современным Геростратом; Ему не видятся в мечтах Кинжалы Занда и Лувеля, И наша слава-пустомеля Душе возвышенной — не страх. Простой чубук в его устах, Пред ним, уныло догорая, Стоит свеча невосковая; Небрежно, гордо он сидит С мечтами гения живого И терпеливого портного За свой халат благодарит! Декабрь 1823

Н. Я. Языков. Сочинения. Ленинград: Художественная литература, 1982

СЛАВА БОГУ

О, слава богу, слава богу! Я не влюблен, свободен я; Я выбрал лучшую дорогу На скучной степи бытия: Не занят светом и молвою, Я знаю тихие мечты, И не поклонник красоты, И не обманут красотою! Февраль 1824

Н. Я. Языков. Сочинения. Ленинград: Художественная литература, 1982

H. Д. КИСЕЛЕВУ

Скажи, как жить мне без тебя? Чем врачеваться мне от скуки? Любя немецкие науки И немцев вовсе не любя, Кому, собою недовольный, Поверю я мои стихи, Мечты души небогомольной И запрещенные грехи? В стране, где юность странным жаром Невольной вольности кипит, Где жизнь идет, а не летит, Где любят в долг, дарят не даром, Где редки русские умы, Где редки искры вдохновенья, Где царь и глупость — две чумы Еще не портят просвещенья, Любили вместе мы делить Веселой младости досуги И страсть правительство бранить За всероссийские недуги. Мелькали быстро дни мои: Я знал не купленное счастье В раю мечтательной любви И в идеальном сладострастье; Но я предвижу, милый мой, Что скоро сбудется со мной. Живя одним воспоминаньем, Я лучших дней не призову, И отягчит мою главу Тоска с несбыточным желаньем. Мои свободные мечты И песни музы горделивой Заменит мне покой сонливый, И жизни глупой суеты Меня прельстят утехой лживой, И прочь прекрасное! Но ты Свидетель милой наготы Моей поэзии шутливой… Пускай тебе сии мечты В веселый час представят живо Лихие шалости любви… О! вспомни вольного собрата И важной дланью дипломата Моих стихов не изорви! 18 февраля 1824

Н. Я. Языков. Сочинения. Ленинград: Художественная литература, 1982

МУЗА

Богиня струн пережила Богов и грома и булата; Она прекрасных рук в оковы не дала Векам тиранства и разврата. Они пришли; повсюду смерть и брань, В венце раскованная сила, Ее бессовестная длань Алтарь изящного разбила; Но с праха рушенных громад, Из тишины опустошенья, Восстал — величествен и млад Бессмертный ангел вдохновенья. Февраль 1824

Н. Я. Языков. Сочинения. Ленинград: Художественная литература, 1982

ЛИВОНИЯ

Не встанешь ты из векового праха, Ты не блеснешь под знаменем креста, Тяжелый меч наследников Рорбаха, Ливонии прекрасной красота! Прошла пора твоих завоеваний, Когда в огнях тревоги боевой Вожди побед, смирители Казани, Смирялися, бледнея, пред тобой! Но тишина постыдного забвенья Не всё, не всё у славы отняла: И черные дела опустошенья, И доблести возвышенной дела… Они живут для музы песнопенья, Для гордости поэтова чела! Рукою лет разбитые громады, Где бранная воспитывалась честь, Где торжество не ведало пощады И грозную разгорячало месть, Несмелый внук ливонца удалого Глядит на ваш красноречивый прах… И нет в груди волнения живого, И нет огня в бессмысленных очах! Таков ли взор любимца вдохновенья, В душе его такая ль тишина, Когда ему, под рубищем забвенья, Является святая старина? Исполненный божественной отрады, Он зрит в мечтах минувшие века; Душа кипит; горят, яснеют взгляды… И падает к струнам его рука. 2 апреля 1824

Н. Я. Языков. Сочинения. Ленинград: Художественная литература, 1982

ЕВПАТИЙ

«Ты знаешь ли, витязь, ужасную весть? В рязанские стены вломились татары! Там сильные долго сшибались удары, Там долго сражалась с насилием честь, Но всё победили Батыевы рати: Наш град — пепелище, и князь наш убит!» Евпатию бледный гонец говорит, И, страшно бледнея, внимает Евпатий. «О витязь! я видел сей день роковой: Багровое пламя весь град обхватило, Как башня, спрямилось, как буря, завыло; На стогнах смертельный свирепствовал бой, И крики последних молитв и проклятий В дыму заглушали звенящий булат Всё пало… и небо стерпело сей ад!» Ужасно бледнея, внимает Евпатий. Где-где по широкой долине огонь Сверкает во мраке ночного тумана, То грозная рать победителя хана Покоится; тихи воитель и конь; Лишь изредка, черной тревожимый грезой, Татарин впросонках с собой говорит, То, вздрогнув, безмолвный, поднимет свой щит, То схватит свое боевое железо. Вдруг… что там за топот в ночной тишине? «На битву, на битву!» — взывают татары. Откуда ж свершитель отчаянной кары? Не всё ли погибло в крови и в огне? Отчизна, отчизна! под латами чести Есть сильное чувство, живое, одно… Полмертвую руку подъемлет оно С последним ударом решительной мести. Не синее море кипит и шумит, Почуя незапный набег урагана, Шумят и волнуются ратники хана; Оружие блещет, труба дребезжит, Толпы за толпами, как тучи густые, Дружину отважных стесняют кругом; Сто копий сражаются с русским копьем… И пало геройство под силой Батыя. Редеет ночного тумана покров, Утихла долина убийства и славы. Кто сей на долине убийства и славы Лежит, окруженный телами врагов? Уста уж не кличут бестрепетных братий, Уж кровь запеклася в отверстиях лат, А длань еще держит кровавый булат: Сей падший воитель свободы — Евпатий! 11 апреля 1824

Н. Я. Языков. Сочинения. Ленинград: Художественная литература, 1982

ЭЛЕГИЯ

Поэту радости и хмеля, И мне судил могучий рок Нравоучительного Леля Полезный вытвердить урок: Я испытал любви желанье, Ее я пел, ее я ждал; Безумно было ожиданье, Бездушен был мой идеал. Моей тоски, моих приветов Не понял слепок божества И все пропали без ответов Мои влюбленные слова. Но был во мне — и слава богу! Избыток мужественных сил: Я на прекрасную дорогу Опять свой ум поворотил; Я разгулялся понемногу И глупость страсти роковой В душе исчезла молодой… Так с пробудившейся поляны Слетают темные туманы; Так, слыша выстрел, кулики На воздух мечутся с реки. 1824

Н. Я. Языков. Сочинения. Ленинград: Художественная литература, 1982

ЭЛЕГИЯ

Зачем божественной хариты В ней расцветает красота? Зачем так пурпурны ланиты? Зачем так сладостны уста? Она в душе не пробуждает Святых желаний, светлых дум; При ней безумье не скучает И пламенный хладеет ум. Стихов гармония живая Невнятно, дико ей звучит: Она очами не сверкая Поэта имя говорит. Кто хочет, жди ее награды… Но, гордый славою своей, Поэт не склонит перед ней Свои возвышенные взгляды! Так след убогого челна Струя бессильная лобзает, Когда могучая волна Через него перелетает. 1824