Стихи

«Я сквозь шутливые слова…»

Я сквозь шутливые слова Иные чувствую напевы: Быть может, вы в созвездье Льва Стремитесь из созвездья Девы? А я, как прежде, на Весах Качаясь вправо или влево, Забыл мечтать о чудесах, Но продолжаю верить в Деву. Я верю даже, хоть смущен, Глядя сквозь радужную призму, Когда вечерний телефон Совсем другой причиной вызван. Что это — шутка, иль каприз? И чью то фразу вспоминаю: — Глаза, опущенные вниз, Поведать правду избегают… —

«Ты помнишь дни: мы были вместе…»

Люшеньке

Ты помнишь дни: мы были вместе, Нас обручила боль потерь. К тебе — одной — моей невесте Опять вернулся я теперь. То расставались мы, то снова Наш путаный встречался след. Но никому такого слова Я не сказал за десять лет. В душе навек осталось место, Куда других я не пускал, И ни одну из них «невеста» Я никогда не называл. Любил я много ль, или мало, Бывал ли нежен, или груб, Но это слово не слетало С моих, тебя любивших, губ. Все мимолетное остыло, Я обо всех давно забыл, Но самой нежной, самой милой Я никогда не изменил. 1953

«От угла до угла — так всю ночь до рассвета…»

От угла до угла — так всю ночь до рассвета, Так и жизнь проблуждал — от угла до угла. Если встретил кого то, то правда ли это? И не можешь ответить: была, не была? Да и ты никогда не была, не любила, На мгновенье прижалась к губам, и ушла… Только розы в саду, только желтая вилла, Только шорох шагов — от угла до угла! 1953

«Ты отошла, но больше от себя…»

Ты отошла, но больше от себя, Чем от меня… и не хотела ранить, Но обо всем, что было у тебя Ценней любви, в душе осталась память. При встрече ты себе и мне солжешь, В подобной лжи всегда у слабых — сила, Но… ты ко мне когда-нибудь придешь, Придешь, как ни к кому не приходила. 1953

«Расстались, поссорились. Стало вчерашнее…»

Расстались, поссорились. Стало вчерашнее Не больно, не нужно. Обиды, заботы… Я скоро забуду, откуда ты, кто ты… Конец разговорам, звонкам телефонным, Лишь осень с ее надоедливым стоном, Местами багряна, местами желта — Такая, как раньше, и все же не та.

«Ни слова, ни взгляда…»

Ни слова, ни взгляда, И даже улыбки не надо, Я сердцу остынуть велю… Молчать, уклоняться, Чтоб только ему не сорваться, Случайному слову: люблю. А после в бессонные ночи Какие то несколько строчек Сведут все желанья к нулю… Ни слова, ни взгляда — А может быть, это и надо: Любить, не сказавши: люблю.

«Все предадут, все отвернутся…»

Все предадут, все отвернутся, Всё потеряешь навсегда, И не успеешь оглянуться, Как отойдут твои года… И ощутив, что путь твой пройден, Как будто в несколько минут, Ты станешь, наконец, свободен От всех своих житейских пут. И станут склепом неба своды, И чёрной пропастью земля От этой неживой свободы, Сдавившей горло, как петля. 1953

«На перекрестке двух трамвайных линий…»

На перекрестке двух трамвайных линий В вагонах разных встретились мы раз. Я не узнал твоих когда-то синих, Меня когда-то потрясавших глаз. Ни поклониться, ни разговориться Я не хотел… и как, через стекло? Ведь это же ушедшая страница, Ее не перепишешь набело. О чем сказать? О тайнах, что не тайны По эту сторону добра и зла? На перекрестках много встреч случайных… Трамвай прошел, как наша жизнь прошла…

Сольвейг

Твой отчий дом — седая Рига, А не Норвегия, но пусть… Ты Сольвейг Ибсена и Грига, Величье Севера и грусть. Вступая в жизнь, подобно многим, Ты имя Сольвейг не забудь, И с солнечной своей дороги Не поверни на торный путь. И средь людского лабиринта Будь верной сердцу своему, Как та, любившая Пер Гинта, И все простившая ему! 1953

«Так каждый раз: зовешь меня всегда ты…»

Так каждый раз: зовешь меня всегда ты, И ласкова со мной, когда беда… Я сохраняю в сердце эти даты, Я их не забываю никогда. И лежа в этой горестной постели Со мною рядом — ты всегда пьяна, Не от того, что оба мы хотели, А от тоски, разлуки и вина. Слова бессвязны, взгляд твой пуст и жуток, А влажный рот зовет к себе, пьяня, Забыв о том, что я лишь… промежуток Меж теми, кто счастливее меня. Но знай одно, что в этом страшном споре Не может победить желанный рот: Любимых, пьяных от вина и горя Кто любит — тот, случайно, не берет. 1954

«Условье жизни непременное…»

Условье жизни непременное, Пока мы дышим, говорим, В усильи сблизить современное С безвременным, но все ж живым. Жить, ощущая вечно прошлое, Не отвергая суету, Чтобы подчеркивало пошлое Немеркнущую красоту.

«О соловьях, поющих нежно в роще…»

О соловьях, поющих нежно в роще, О девушках, о звездах, о тепле, Один получше, а другой попроще Писали все поэты на земле… А кто не мог стиха прилично склеить, Чужим стихом любимую дарил, Что ж делать, если сердце пламенеет, И умолчать о том нет сил… Но мы могли ли в те года влюбляться, Писать стихи, внимая соловьям, Когда нам с детских лет пришлось сражаться На всех фронтах — и там, и там, и там? О черных косах, или белокурых Все юноши мечтают в тишине, Когда лицо цветет в бутон-д-амурах, И почки набухают по весне. Но нам на фронте и не снились косы, Ничьи глаза не думали сиять. И рад бы был какой-нибудь курносой, Да некогда — все надо воевать. Конь и седло, винтовка, шашка, пика — Да в сумке пара каменных галет. Вот все, что мы в стране своей великой Имели с самых юных лет… Крест беленький, а чаще — деревянный Был нам наградой за бои… Но я люблю войну любовью странной, И отдал ей все помыслы мои. Да и сейчас мне дома не сидится, И кажется, что время не ушло. Мне по ночам моя станица снится, И прыгнуть хочется в седло. Скомандовать, как прежде: «пики к бою!» И «шашки вон!» марш-марш вперед за мной, И лавою казачьей, рассыпною Куда-то кинуться, быстрей, чем вихрь степной… Но нет … уже былое не вернется, На танки нынче лавой не попрешь, И конь закинется, и шашки сталь погнется, Сметет снарядом, как косою рожь… О соловьях весеннего рассвета, О девушках, о звездах, о тепле, Пускай напишут новые поэты, Которым легче будет на земле.

«Ты кажешься ночною и порочной…»

Ты кажешься ночною и порочной, Ты пьешь, мешая в кучу дни, года… Но верю я, что это все нарочно, Ты Утренняя чистая звезда. Все понимаю: вспышки, колебанья, Несдержанно-циничные уста. Но, знающий глубины подсознанья, Поймет, что ты девически чиста. Вот почему всегда с тоской нездешней, Двенадцать лет двойным огнем горю: Хочу тебя такою грешной, внешней, И чистоту души боготворю! 1954