Стирающие грани

– Но… как? Как такое возможно – просто случайность? Ведь он ушел из дома тогда, когда и я… Только случайность?

Руфус только улыбнулся в ответ.

– А сам он…

Но я не договорил – мальчик, все так же покачиваясь, приблизился к двери – его дрожащая ладонь уверенно легла на полусгнившее дерево.

Звук, похожий на рокот надвигающейся бури, вдруг стал слышен словно из-под земли.

Руфус замер – не менее завороженный, чем я. Все что случилось дальше, я видел словно во сне – как упала, ввалившись вовнутрь, тяжелая дверь, открывая ступени, ведущие вниз. Как исчез в кромешной тьме внизу мальчик. Не сговариваясь, мы оба бросились за ним – чтобы успеть увидеть то, что навсегда останется в наших снах – существо, неуклюже тянущее костлявые руки к ребенку, который раскинул руки ей навстречу. Из слепых глаз старухи льются те же слезы, что и из широко открытых, немигающих глаз мальчика, который идет ей навстречу… Миг… Объятия… крик, вырывающийся из тощей груди существа – или это кричит Симон? Вспышка – свет резанул до боли в глазах… И погас. Упавшая вдруг тишина показалась неестественной.

Когда мы снова стали способны видеть, картина, открывшаяся нашим глазам, потрясла нас не меньше предыдущей – в клубах рассеивающегося белесого дыма на земляном полу сидел… маленький – не больше кота – драконенок.

– О небеса! – вскрикнул Руфус, медленно опускаясь на колени.

Я смотрел на него во все глаза.

Я впервые видел, как он плачет…

Когда до выхода из подземелья оставалось только несколько ступеней, драконенок предупреждающе зашипел и потянул острую мордочку вверх.

Но мы и сами уже не могли не слышать их.

– Нам придется…

Но я не дал Руфусу договорить – бешеная ярость вдруг овладела мною

– Мрак вас покрой! Когда же вы оставите нас в покое! – заорал я, вырываясь вперед и одновременно выхваливая из-за спины дубину. И осекся. Один орк с дубиной против примерно сотни человек – вооруженных до зубов солдат барона – смотрелся, без сомнения, глупо.

Так же думал и барон – его смех я услышал прежде, чем из-за моей спины вырвался черный смерч – сметая все – и всех на своем пути.

– Стреляйте! Стреляйте в него, олухи!

Но эти слова потонули в бешеном реве пополам с криками ужаса мечущихся людей – теперь уже они искали спасения и в суматохе сбивали друг друга с ног. Но были и такие, что услышали приказ барона и начали стрелять прямо в пляшущий смерч.

– Стойте! Шрам, посмотри сюда! – властный голос хлестнул пространство и оно вдруг задрожало, повинуясь его непреклонной воле.

Среди мятущейся толпы я увидел высокого человека в серых церковных одеждах. Его нельзя было не узнать – это был мой покровитель, отправляющий меня в поход.

В его руках, словно потрепанная бабочка, застыла тоненькая женская фигурка. Длинное лезвие кинжала впивалось в горло Линсей.

– Отдай мне дракона, или она умрет, - он говорил без напряжения, но его голос слышали все.

Даже Руфус – что, раненый, стоял возле меня, превратившись снова в человека. Несколько мгновений было достаточно, чтобы оставшиеся солдаты барона обступили нас плотным кольцом – словно псы на запах свежей крови.

Словно сквозь лед я ощущал все последующее – расширившиеся от страха глаза Линсей, когда лезвие аккуратно – почти нежно – вошло ей в шею; в моих ушах стоял только грохот моего собственного сердца – оно заглушало все звуки – даже крик, что вырвался, кажется, из моей глотки:

– Будь ты проклят, Иона!

Воздух под моими руками вдруг стал горячим и плотным – и, сжав его в тугое кольцо, я бросил его в окружающих нас солдат, но не успела еще смертоносная волна коснуться их тел, как мы уже были на средине прыжка друг к другу – я и Иона. Только мы вдвоем – и никого больше.

…В эти растянувшиеся секунды я успела – не прерывая полета – вспомнить все – и мысленно проститься со всеми. Я летела на выставленный кинжал – чтобы свободными руками со всей силой отвернуть в сторону перекошенное лицо Ионы…

Хруст ломающихся костей и разрывающейся плоти стал слышен как будто издалека – и сверху…

И стихло…

Сквозь мутно-кровавую тишину – продираясь сквозь обрушившуюся на нас тишину, как сквозь сети зверолова, я успела различить лицо Руфуса - его испуганные, тревожные – навсегда любимые глаза… Любимый…

– Ая! Не умирай… снова… Дорогая моя, талантливая моя ученица… Любимая! Не оставляй меня!

– Нет… Так просто… я не уйду… - прошептала я, уже переставая чувствовать боль. Волна пронзительного холода подбиралась снизу, захватывая смертельной петлей мое дыхание.

– Вспомни! Вспомни, чему я учил тебя, любовь моя! Только не оставляй меня, прошу… Ты сможешь, сможешь снова! Давай же…

Последнее, что я видела перед вспышкой дымно-серой тянущей высоты – изумрудные глаза драконенка, отливающие золотом, полные мудрой вечности глаза…

Знак Бесконечность

Общигающе-горячее вино в высоких ониксовых кубках было восхитительным. От бодряще-пряного аромата кружилась голова. Устроившись просто на каменном подоконнике, двое смотрели вниз из окна – прямо в горло зияющей внизу пропасти.

– Странно все-таки… До сих пор трудно в это поверить… - чуть-чуть хмельной женский смех зазвенел серебренным колокольчиком.

– Не вижу ничего странного, - ответил мужчина

– Ты прекрасно справилась с задачей, лучшего было трудно и пожелать. Вместе мы сделали это. Теперь в мире наконец-то начнутся перемены.

– Вот только – к лучшему ли? – чуть тревожно вздохнула она, поправив пышную гриву кудрей.

– К лучшему. Перемены – это всегда к лучшему. Без движения жизнь просто застаивается, как вода в болте, и становиться непригодной для питья.

– Мне еще стольному нужно научиться. Столько узнать…

– У тебя еще будет на это время. У нас впереди – целая вечность, - сказал он толи шутя, то ли всерьез.

Женщина взглянула в глаза своему собеседнику. Некоторое время они молчали.

– Линсей и Руфус… Никто в это не поверит.

– Пока они будут строить догадки, мы будем уже далеко. Ты же… не передумала?

Линсей еще раз тряхнула волосами – видимо, ей нравился этот жест. Как и эти густые золотистые волосы, что пышными волнами покрывали плечи.

– Надо же… Теперь я выгляжу, как истинная женщина, - проигнорировав вопрос, сказала она. – Хотя, если честно, меня иногда гложет совесть, - тонкими пальцами Линсей-Ая отодвинула край воротника и пощупала себе шею, на которой был виден небольшой шрам.

– Зря. У нее не было шансов – он перебил артерию…

– Но ведь меня ты сумел оживить.

– Это – тебя. И не только я. Тут - совсем иное дело, - Руфус залпом допил свое вино и опустил на подоконник тяжелый кубок.

– И, кроме того, думаю, теперь ты не будешь предаваться бесплодным переживаниям по поводу внешности.