Стопроцентно лунный мальчик

— Да, — сказал Ринго, — нашего сына зовут Иеронимус.

— Очень красивое имя, — улыбнулась женщина социальный работник. — Это вы его выбрали или ваша жена?

В голосе Ринго звучала привычная усталая покорность. Он чуть помялся, как будто что-то скрывал. Словно ему и хотелось об этом рассказать, но он просто не мог.

— Я сам выбрал. Моей жене в последнее время немного нездоровится… Я спросил, как назовем ребенка, а она только отмахнулась. Не хотела ничего решать.

Подняв глаза, Ринго заметил, что дама из социальной службы сидит совсем близко. Ее зовут Джоэлленбекс, одета в костюм из алюминиевой фольги и шикарные туфельки из ярко-красного блестящего пластика, с вытисненными изображениями медвежат. На галстуке тоже рисунок медвежонка гризли. У дамы были большие черные глаза и черные волосы. Она улыбалась, а Ринго еле выдавил в ответ кривоватую ухмылку, и то лишь потому, что дама ему понравилась. Если бы не произвела никакого впечатления, он и смотрел бы на нее никак, совсем не улыбаясь.

— Почему вы назвали сына Иеронимусом? — Улыбка ее дрогнула, хотя осталась такой же искренней.

— А, ну, я, это… Подумал, может, она… — В его глазах блестели непролитые слезы. — Это имя для нее, понимаете ли… В общем, я не очень четко соображал, когда заполнял регистрационную карточку.

— Ваша жена осталась довольна вашим выбором?

— Вроде да. Я ей вчера сказал. Иногда нелегко понять, слышала она или нет. Сейчас спрошу. Барби! Тебе нравится, какое имя я выбрал для нашего сына?

Барби несколько раз подряд громко всхлипнула, вяло махнула ужасно бледной, словно бы неживой рукой и продолжала плакать, уткнувшись лицом в подушку. Ее уже не интересовали ни окно, ни пейзаж за ним с далекой башней, где отключилось электричество.

— Все нормально, — сказал Ринго, как будто жена каким-то образом сообщила ему нечто содержательное. — Ей нравится.

Джоэлленбекс все еще улыбалась, но уже не так искренне. После неловкой паузы она заговорила, чуть понизив голос:

— Ваш сын страдает лунарным офтальмическим символяризмом, сокращенно — ЛОС.

— Да, — еле слышно прошептал Ринго, — знаю.

Дама собралась произнести положенную в таких случаях речь — о том, что слухи по поводу ЛОС не соответствуют действительности, что мальчик сможет вести абсолютно нормальную жизнь, что из стопроцентно лунных детей вырастают вполне нормальные стопроцентно лунные взрослые. Они получают образование вместе с другими детьми, поступают на работу, женятся и выходят замуж. У них бывают дети. Они такие же граждане, как все, у них те же права, что и у прочих граждан. На Луне. Но она видела, что перед ней человек образованный. Его мало интересует статистика и явно беспокоит здоровье сына.

— ЛОС — это болезнь?

— Что вы, нет! Ваш сын совершенно здоров.

— Значит, с ним все в порядке?

— Вот именно.

— Если не болезнь, тогда что это?

— Мы не знаем. Первые случаи лунарного офтальмического символяризма появились около двухсот лет назад. Существуют несколько теорий, объясняющих причины его возникновения, но ни одна из них не доказана. Просто некоторые дети от рождения способны видеть четвертый основной цвет.

Это Ринго знал и так, хотя и не улавливал социальные и даже политические последствия столь абстрактной идеи.

— Не понимаю, почему вокруг этой ерунды столько шума? Мой сын может видеть несколько оттенков, которых мы не различаем. Ну и что? Значит, он чуточку менее дальтоник, чем остальное человечество, только и всего. Не пойму, зачем его заставляют носить эти безобразные очки, и особенно непонятно, почему он осужден прожить всю свою жизнь на Луне. Вы сами сказали, что это не болезнь. Он здоров!

Джоэлленбекс подождала, пока Ринго немного успокоится. Вообще-то они с женой восприняли известие сравнительно мирно. Две недели назад во время такого же разговора в Бразерсофтанге супружеская пара набросилась на нее с кулаками. Не могли смириться с цветом глаз своей дочери. Сейчас оба в тюрьме, а девочка в приюте. Муж раньше был управляющим банка в Гамлетвилле, жена — представителем корпорации C.R.Z. на Луне. Оба были коренными лунниками, а реагировали не лучше какого-нибудь землянина, впервые узнавшего об этом явлении.

Ринго заметил, что дама держит в руках зонтик. Он три года не видел зонтика.

— Зачем вам зонт? На Луне не бывает дождя.

— Знаю, — улыбнулась она. — Это мне муж привез с Земли. Там вода падает с неба… Муж использовал этот зонт для защиты.

— Можете мне поверить, ничего в этом нет замечательного. Чертовски неудобно, если попадешь под ливень.

— Дождь… Планета, где с неба льется вода. Мне трудно такое вообразить!

— Значит, вы не бывали на Земле?

— Я там родилась. Мы переехали на Луну, когда мне было всего несколько недель отроду.

— Ну, вы немного потеряли. А дождь сильно переоценивают. Он полезен только для фермеров, и те говорят, что он воняет.

— Поэтому и нужно брать с собой зонтик!

— Здесь, на булыжнике, он вам не понадобится.

ПОСТАНОВЛЕНИЕ О КАРАНТИНЕ № 67

Согласно закону, все граждане Луны обязаны подчиняться нижеперечисленным правилам. Невыполнение этих правил карается в соответствии со статьей 4898 Лунного Уголовного кодекса.

Настоящим постановлением всем гражданам, являющимся носителями лунарного офтальмического символяризма (в дальнейшем — ЛОС), вменяется в обязанность не покидать пределов Луны. Любые действия, направленные на то, чтобы посетить Землю или терраформированные колонии на Марсе и Венере, Конфедерацию тридцати семи астероидов, Лигу спутников Юпитера, Сообщество спутников Сатурна и любую другую обитаемую или необитаемую колониальную единицу в пределах Солнечной системы, будут караться тюремным заключением сроком не менее двадцати пяти лет.

Лунные граждане — носители ЛОС, совершившие попытку нарушить государственную планетарную границу Луны, понесут уголовное наказание.

Проживая на поверхности Луны и находясь среди местного населения, лунные граждане — носители ЛОС обязаны соблюдать следующие правила поведения.

Постоянно носить защитные линзы системы Шмильядзано. Списки одобренных законом фирм-производителей можно получить в любой больнице, школе, в помещениях городского управления. Отказ от ношения линз Шмильядзано является уголовным преступлением.

ЗАКОН ЗАПРЕЩАЕТ показывать незащищенные глаза любому жителю Луны или иностранному гражданину. Нарушение этого пункта правил является ТЯЖКИМ уголовным преступлением, влекущим за собой соответствующую кару. Не допускается никаких исключений, в том числе для родных, близких друзей и супругов.

Преднамеренная демонстрация глаз носителем ЛОС с точки зрения закона приравнивается к вооруженному нападению.

Закон запрещает любые попытки визуально воспроизвести так называемый четвертый основной цвет.

Закон запрещает обсуждать вопрос о существовании так называемого четвертого основного цвета.

Так называемого четвертого основного цвета не существует.

Ринго бросил читать ужасный документ, который ему вручила вежливая дама из социальной службы, и запустил пальцы в густую черную шевелюру.

— Как можно принимать такие законы? Почему люди не протестуют? Почему?

Джоэлленбекс пожала плечиками: нечто среднее между сочувствием и долготерпением, с добавкой хорошо скрытого презрения.

«Никого это не волнует, пока самих не прижмет, — ответила она мысленно. — И вы не исключение, мистер Рексафин. Вам же было глубоко плевать, пока вашей семьи это не коснулось. Возмущались ли вы, когда закон применяли к другим? Ох, вряд ли! А вот теперь случилось и с вами…»

Неисправная неоновая трубка на стене зашипела и замигала. Джоэлленбекс начала следующую часть своей речи. Она уже говорила все это раньше и давно выучила наизусть. Пустая формальность, не более. Она ненавидела себя, произнося привычные слова.

— Первый официально документированный случай лунарного офтальмического символяризма отмечен двести семнадцать лет назад. Девочку звали Элеонора Биай. Она дожила всего до девяти лет. Ее убили жители родного города. Мать ее еще раньше покончила с собой, отец превратился в слабоумного. Никто не понимал, почему необычный цвет глаз девочки повсюду приводит к несчастьям, и в первую очередь у нее дома. Вероятно, вам известно о том, что произошло при рождении вашего сына. Медсестра посмотрела ему в глаза, и ее нервную систему замкнуло на глубинном уровне восприятия. Такого цвета в принципе не может существовать. Человеческий разум и весь организм в целом его отвергают. Происходит сильнейший когнитивный диссонанс. Реакция медсестры была вполне нормальной. Для нашего мозга зрение — важнейший канал восприятия окружающего мира, но глаз — всего лишь орган, состоящий из обычных живых тканей. Миллионы лет люди, как и, по всей вероятности, их предки-животные, взаимодействовали с миром, опираясь всего лишь на три основных цвета: желтый, красный, синий. Четвертый основной цвет грубо нарушает эту тройственную базу. Сознание не в силах охватить четвертый основной цвет, особенно при непосредственном столкновении с ним, поэтому оно создает самые невероятные объяснения его существованию. Вполне разумные люди готовы верить самым неправдоподобным мифологизированным и религиозным версиям. Поначалу кое-кого из стопроцентно лунных людей считали богами или полубогами. Других объявляли слугами сатаны или даже самим дьяволом…

Ринго не мог больше этого слушать. То, что говорила милая дама из социальной службы, чем дальше тем больше становилось похожим на жуткий псевдонаучный бред религиозного фанатика. На середине фразы Ринго встал и вышел из комнаты.

Джоэлленбекс бросилась к двери и успела заметить удаляющуюся спину в конце ярко освещенного коридора.

— Мистер Рексафин! Подождите!

Он оглянулся, поворачиваясь всем телом, словно деревянный. На его щеках блестели дорожки слез, которые он до сих пор каким-то чудом сдерживал.