Стопроцентно лунный мальчик
Шрифт:
Они застыли друг против друга. Слинни хотела сказать: «Мы не умрем, если посмотрим друг другу в глаза», — но он остановил ее. Сколько времени могут люди обитать на Луне, оставаясь людьми? Не бывает лунных наполовину. Или ты человек, или нечто совсем иное. Луна — это камень, летящий в пустоте. Здесь дышат искусственным воздухом, здесь воду для питья добывают из растаявших комет. Слинни красит волосы в синий цвет. Они вместе работают над рефератом. Слинни встала. Им постоянно твердили: нельзя смотреть друг другу в глаза, нельзя разговаривать друг с другом, но это было сплошное вранье. Слинни знала такое, о чем Иеронимус не догадывался, а узнать боялся. Это было понятно по наступившему
Он уже готов был признаться, что все в его жизни вращается вокруг нее. «Ха, Слинни, спорим, ты этого не знала — я и сам раньше не сознавал, а вот сейчас ты встала, стиснула кулаки, твои волосы медленно плеснулись в такт движению, ты кружишься, и я кружусь вместе с тобой. Я и не подозревал, а оказывается, я — твой спутник, без тебя в моей планетной системе нет центра…»
Иеронимус заговорил так тихо, что Слинни едва могла его расслышать. При этом он неотрывно смотрел ей под ноги.
— Моя мама целый день не встает с постели. И все время плачет.
Кулаки Слинни сами собой разжались.
— Шестнадцать лет ничего другого не делает. Мы ни разу с ней не разговаривали.
Пальцы Слинни бессильно повисли.
— Она лежит в кровати в дождевике. Пластиковом таком.
Слинни села, глядя прямо перед собой. Иеронимус никогда не рассказывал подробно о своей семье. Ни слова о матери — Слинни думала, что его мама умерла или, может, вернулась на Землю. Она не спрашивала, потому что Иеронимус всегда держался так, словно они в семье одни с отцом.
Эпоха слепоты. Нужно ему рассказать. На самом деле он понимает, что это правда.
Слинни долго так сидела и смотрела на него. Несколько раз глаза Иеронимуса моргнули за стеклами очков. Она знала, что он смотрит в никуда, и ждала, пока он снова заговорит. Его губы шевельнулись, но беззвучно. Он поднял руку к голове и смахнул несуществующую соринку. Хотел попросить прощения и не мог. «Извини, я просто завидую этим мальчишкам, им не приходится прятать глаза под очками…»
«Милый Иеронимус, я не знала про твою маму. Это была твоя тайна. У меня тоже есть тайна, только я не могу тебе ее рассказать. Пока не могу. Это связано с моим братом Раскаром. Помнишь его? Он адвокат, живет в округе Коперника, работает в Лунном федеральном суде. Недавно он раскопал совершенно потрясающие вещи, которые имеют самое прямое значение для тебя и для меня. Родители боятся, что его арестуют, но еще больше они боятся того, что может случиться со мной, если ему не дадут раскопать правду. Он вступил в тайное общество, занимающееся сбором информации о том, что у нас на Луне не все ладно. Точно известно одно: вранье началось, когда правительство и корпорации объявили, будто бы нам нельзя друг на друга смотреть. Они больше всего на свете боятся, как бы такие, как мы, не посмотрели в глаза друг другу».
После долгого молчания Слинни задала вопрос на тему их нынешнего задания.
— На самом деле ты ведь читаешь не «Шального древоволка»?
Иеронимус встряхнулся, собираясь с мыслями. Реферат… Ну как же! Страница все еще светилась в воздухе, рядом со страницей Слинни. Два абсолютно разных текста.
— Я хотел тебя удивить. На самом деле книга одна и автор тот же, только… Мой экземпляр — это прямой перевод с оригинального издания. А в библиотеке — стандартная версия, которую учат в школах уже больше ста тридцати лет. Я выяснил, за последние девятьсот лет эту книгу «дорабатывали» триста сорок восемь раз.
Изумленная Слинни отреагировала так, как реагировала всегда, когда чему-нибудь сильно удивлялась — пожав плечами, рассеянно спросила:
— И
что?— Это совершенно другая книга, — ответил Иеронимус. — Явный случай преступного редактирования.
— Преступного редактирования? — шепотом повторила Слинни.
Одним касанием стилуса она вызвала на экран заглавную страницу книги. Там было написано: «Наак Коонкс (Натали Кулмен). Шальной древоволк. Перевод с древнеамериканского: Рено Рексафин».
— Рексафин? Твой родственник?
— Дядя. Он преподает древнюю литературу в земном университете Квадрофф-Максант и часто прилетает на Луну для исследований. Он и сейчас здесь. Два дня назад виделись.
— Он проводит на Луне исследования в области древней литературы?
— Конечно. Здесь самая большая в истории человечества библиотека бумажных книг.
— Бумажные книги? У нас, на Луне?
— Да. Ты не знала?
— Даже вообразить не могла!
— Библиотека не засекречена, просто она не для широкой публики. Туда пускают только ученых, вот как дядя Рено.
— И где эта библиотека?
— На обратной стороне, в горах. Вроде хранилище располагается под поверхностью, иначе книги погибнут.
— Их перевезли сюда с Земли?
Иеронимус вспомнил свой долгий разговор с дядей. В тесном научном мирке Рено Рексафин прославился открытием: оказывается, большинство современных изданий классики резко отличаются от своих же ранних изданий на языке оригинала.
Рено пришел к выводу, что в этой, по его мнению, колоссальной трагедии для всего человечества, виновны лень, косность и топливный кризис.
— Несколько сотен лет назад на Земле закончились запасы топлива, — объяснял он Иеронимусу в свой прошлый приезд. — А потом какой-то идиот обнаружил, что старинные бумажные книги прекрасно горят. Никого не волновало, что при этом уничтожаются миллионы экземпляров — романы все равно никто уже не читал. Тексты оцифровывали и переносили на электронные носители, но делали это из рук вон плохо и небрежно. Удовольствие держать книгу в руках, перелистывая страницы, давно утрачено. Считается, что книги устарели, только место занимают, и читать их невозможно: древние тексты никто не понимает, потому что словарный запас человечества катастрофически сократился. Никого не волновало, что великие произведения литературы сжигают вперемешку с газетами и журналами. Книги воспринимали так же, как продукты жизнедеятельности динозавров, постепенно превратившиеся в нефть. Над теми, кто пытался протестовать, открыто насмехались.
Иеронимус рассказал Слинни, как возникло движение за то, чтобы вывезти последние уцелевшие книги на Луну, как построили секретную библиотеку и как эта библиотека за столетия превратилась в крупнейшее хранилище человеческой мысли. В фондах библиотеки миллионы, а может быть, и миллиарды бумажных книг. Многие написаны на уже не существующих языках.
Слинни спросила:
— А твой дядя позволит нам туда приехать и почитать эти книги?
— Пока он здесь, наверное, проблем не будет.
— Я ни разу в жизни не видела бумажной книги, — прошептала Слинни.
— Я тоже, — ответил Иеронимус.
Они снова посмотрели на титульную страницу.
— Когда твой дядя это перевел? — спросила Слинни.
Иеронимус улыбнулся.
— Лет двадцать назад. Он тогда еще учился в школе. Чуть ли не первый его перевод. Когда я сказал, что нам с тобой задали реферат по «Шальному древоволку», дядя очень удивился. Он эту книгу знает вдоль и поперек, и вот предложил, если мы хотим как следует повеселиться и сделать действительно классный реферат, взять самую что ни на есть оригинальную версию, которую он сам перевел по первому бумажному изданию двадцать первого века.