Стопроцентные чары

— Да. — Аркаша вновь воспрянула духом. — Ударь по ладони.

— Только для тебя. — Маккин с тяжелым вздохом вытянул руку, и девушка, размахнувшись, звонко ударила по его ладони собственной. — Довольна твоя душенька?

— Чертовски. — Аркаша и сама толком не могла понять, отчего этот простой жест принес ей разом столько счастья. Как будто залпом сладкий коктейль выпила, а послевкусие все не пропадало, а, наоборот, — с каждой секундой становилось сильнее, отчетливее, слаще. Хотелось улыбаться. И не потому что того требовала ситуация, а потому что хотелось. Искренне. Самой.

Посмеявшись над ее реакцией, Маккин кивнул на дверь аудитории и первым вошел внутрь. Довольная Аркаша слегка замешкалась у входа. И в следующий миг, ощутив чье-то присутствие в своем личном пространстве, оглянулась. От резкого движения волосы взметнулись ввысь и хлестнули неосторожно приблизившегося по лицу.

— Ой… Снежок?

Чафк. Пластиковая ложечка, торчащая изо рта Луми Фасцу, скользнула от левого уголка губ к правому — это была единственная реакция юноши на внезапную атаку волос.

Сегодня бесцветность глаз снежного мальчика сменили голубоватые крапинки, лениво переливающиеся в такт ровному дыханию. В руке он сжимал высокий стаканчик с зеленым колотым льдом.

Бесстрастный взгляд Луми скользнул по сконфуженному лицу Аркаши, по все еще поднятой руке с раскрытой ладонью. Невозмутимо причмокнув, тем самым вернув ложку в левый уголок губ, юноша переложил стаканчик из правой руки в левую и освободившейся рукой легонько хлопнул по Аркашиной ладони.

Так и не произнеся ни единого слова, Луми прошествовал мимо озадаченной девушки и зашел в аудиторию.

— Это такое приветствие? — Деловито поинтересовались у Аркаши. Пухленькая девушка в очках, мешковатых юбке и кофте с интересом оглядывала выставленную ладонь, чуть ли не тыкаясь в нее носом.

— Да вообще-то...

— Тоже хочу поздороваться, — не принимающим возражения тоном сообщила девушка.

Аркаша растерянно пошевелила пальцами, что девушка восприняла как приглашение и не преминула им воспользоваться. Теньковская тут же спрятала руку за спину, пока кому-нибудь еще не взбрело в голову дать ей «пять».

— Меня зовут Анис, — представилась девушка, следуя за Аркашей в аудиторию. В ее глазах вдруг появился азартный блеск, который, честно говоря, вызывал у Теньковской некоторые опасения.

И не зря.

— Меня Аркаша.

— Тоже на «А», — восхитилась Анис. — Это судьба. Давай дружить. Давай вместе препарировать жабоньку.

— Кого препарировать?!

— Жабоньку.

«А мысли про норку все-таки не были лишены определенной прелести».

Увлеченная задумкой Анис и сама походила на жабоньку — оттенком кожи, едва заметно отдающим зеленью, широким лицом, обвисшими щечками.

Пока Аркаша удрученно размышляла, как наиболее деликатно отвертеться от мероприятия с разделыванием живых существ, Анис, ловко подцепив ее за локоть, потащила новую знакомую куда-то вглубь аудитории.

Помещение впечатляло размерами. Около десяти ярусов соединялись тремя крутыми лестницами — по бокам и одной в середине аудитории. На каждом ярусе располагалось по четыре круглых стола, где могло уместиться от четырех до шести учащихся. Подобный антураж был бы более уместен в каком-нибудь экзотическом ресторане, однако стоило ли вообще думать об уместности, помня, частью какого заведения являлось это помещение?

— Насчет жабоньки... — Аркаша в панике поискала глазами Маккина. — Идея чумовая, но, к сожалению, меня ждут.

— Аркаш!

— Да! Точно ждут! — восторжествовала она, заметив махнувшего ей рукой русала в другом конце аудитории.

— Правда? — Анис посмотрела на Маккина и заметно опечалилась. — Ясно. Красавицы и красавцы собираются вместе. Закон жизни.

— Красавцы? — За неполные два дня пребывания в Блэк-джеке Аркаша услышала в свой адрес больше комплиментов, чем за всю жизнь. Лишь однажды Коля назвал ее милой. Хотя даже и не ее, а фотографию в паспорте. А единственный родной человек, тетя Оля, вечно называла «соплячкой», поэтому Аркаша вполне справедливо считала себя простенькой замухрышкой.

Однако Макки сказал, что она хорошенькая, Момо обозвал шмакодявкой, у которой «ни кожи ни рожи», Ваниль оценила ее как «симпатичную мымренцию», а Анис вот зачислила ее в разряд красавиц. И кому верить?

Полупьяный голос тети Оли в ее голове хрипло рассмеялся и едко процедил: «Соплячкой была, соплячкой и останешься».

Извинившись перед Анис, Аркаша, понурившись, направилась к столу, который занял Маккин.

— Мне бы так друзей заводить. — В тоне русала слышалось искреннее восхищение, и Аркаша невольно воспрянула духом.

— Здесь все как-то сами... набрасываются.

— Уж кто бы говорил. — Юноша сложил руки перед собой, улыбаясь одними уголками губ. — Помнится, в нашем случае при первой встрече атакован был именно я.

— Сочувствую. — Аркаша с притворным раскаянием поджала губы. — Теньковская — дрянной собеседник и скованный параноик, но если вдруг припечет макушку или вожжа заберется под хвост — туши свет, со всей дури начинает таранить каменные крепости.

— Многообещающе.

На затылок Аркаши приземлилось что-то холодное. Вздрогнув, она нащупала малюсенький колющийся предмет, подцепила пальцами и поднесла к глазам. Зеленый кусочек льда.

— Да ладно?

Ярусом выше за столом и правда обнаружился Луми. Невозмутимо всматриваясь в пространство с видом старца, постигающего тайны бытия, он отправлял в рот одну ложку зеленого льда за другой. Ледяные кусочки хрустели на его зубах, создавая впечатление похрустывания плохо смазанной механической челюсти.

— Знаешь его? — Маккин настороженно смотрел на соседа сверху и от каждого хруста меланхоличной работы зубов морщил нос.

— Это парень, который вчера после атаки Стопроцентных погасил огонь на моих волосах. Можно сказать, что Снежок — мой спаситель. — Аркаша осеклась. — Ой...

— Что? — напрягся Маккин.

— Нельзя называть Снежка Снежком!

— Но ты только что назвала Снежка Снежком.

— Ох, прокол. Ни в коем случае нельзя называть Снежка Снежком!

— Ты ведь снова назвала Снежка Снежком.

— Нет! Нельзя Снежка… тьфу три раза! Запуталась! — Аркаша уронила голову на стол.

— Ты уже начинаешь впадать в то состояние, при котором тебе нестерпимо хочется таранить крепости?

— Издеваешься? — Аркаша, продолжая прижиматься лбом к поверхности стола, повернула голову в сторону русала и сердито сощурилась.