Страшные Соломоновы острова

Соответствует ли статус этой харчевни уровню "встречи в верхах", не буду ли я выглядеть косорылой деревенщиной, приперевшись на деловые переговоры с веточкой розы... Хорошо это или плохо, что у меня застарелая идиосинкразия на костюмы и галстуки, в связи с чем я, не мудрствуя лукаво, пришел в своей повседневной одежке (джинсы, футболка, куртка) ... Ну и так далее.

Хелена позвонила в первой половине дня и, убедившись, что ее собеседник в курсе предполагаемых событий, предложила встретиться в их офисе либо мне самому выбрать место и время.

Прикинув, я назвал время и ближайшую к дому точку, где можно спокойно посидеть. То есть "Меркурий". Обговорив процесс идентификации друг друга, мы рассыпались во взаимных благодарностях и повесили трубки.

И вот сижу, жду...

Вспомнив очень кстати, что копарю совсем не обязательно быть дипломатом, я решил не забивать себе голову обсасыванием всех этих протокольных условностей и сосредоточился на кофе.

– Виктор?
– услышал я за своей спиной уже знакомый звонкий голосок и, ощутив легкий аромат нездешнего парфюма, повернул голову, приподнимаясь со стула.

Да-а... Не врала Наташка. Зачетная лялька. Какая там, в зюзю, мадам? Абсолютно рабочая, ликвидная коза.

По виду - типичнейшая студентка-переросток. Кроссовки-джинсы-блузочка, но формы... Мой взгляд привычно замаслянел, любовно охаживая ее вдумчивое декольте (ну прямо беда у меня с этими вырезами). Я спохватился.

– Хелена? Здравствуйте. Очень приятно. Присаживайтесь.
– Сделав шаг к противоположному краю столика, я приглашающе отодвинул стул.

– Спасибо.
– Она с привычной легкостью заняла предлагаемое ей место и с легкой усмешкой взглянула на меня.
– У вас очень... откровенный взгляд, Виктор. Странно, что моя блузка еще не задымилась.

– Ну, как истинный ценитель прекрасного, не могу не восхититься...
– неуклюже попытался реабилитироваться я, но, уловив в ее глазах ироничное поощрение, хмыкнул и приободрился.
– Будете подавать в суд?

– Ну что вы. Мы же не в Америке. У русских мужчин вообще очень выразительный взгляд. Я уже привыкла. Да и, справедливости ради, лозунги и идеи феминизма никогда не представляли для меня существенной ценности. Это мне?
– вновь мимолетно улыбнувшись, обратила она мое внимание на сиротливо поникшую розочку на краю стола.

– Ах, да. Конечно.
– Спохватился я и протянул ей многострадальный продукт голландских цветоводов, заботливо выращенный в Эфиопии.

Хелена благодарно кивнула и поднесла цветок к лицу, вдыхая несуществующий аромат.

– Спасибо. Очень приятно.

Наметившуюся неловкость паузы весьма кстати разрядил материлизовавшийся, казалось, прямо из-под стола, каучуково-улыбчивый официант. Он с полупоклоном протянул гостье фолиант с меню и застыл, чутко отслеживая оловянными глазами малейшие изменения в обстановке.

– Если можно, чай. Черный. Без сахара, пожалуйста, - с бесстрастной вежливостью сделала заказ девушка и раскрыла лежащую у нее на коленях сумочку.

Официант растворился в пространстве, чтобы через пять минут вновь напомнить о своем существовании маленьким двухсотграммовым фарфоровым чайничком, появившимся на нашем столике в комплекте с чашкой на блюдце и тарелочкой с разноцветным колотым сахаром.

– Я начну, пожалуй. Не возражаете?
– указала она легким кивком на вынырнувший из недр неизменного женского аксессуара диктофон. И нажала кнопку.

– Господину Кляйну очень важна атмосфера и, если так можно выразиться, стенограмма нашей встречи. Думаю, его можно понять. Обсуждаемое нами предприятие не входит в перечень привычных занятий рядового обывателя. И не имея, к сожалению, возможности присутствовать лично, он, тем не менее, хотел бы составить максимально полное представление о прошедшей беседе. Включая эмоциональный фон. Мне это представляется вполне логичным. Не так ли?

Я почувствовал легкое раздражение. Ну не по мне вся эта словесная эквилибристика и заблаговременно проработанная отточенность фраз. Или дело делать, или макраме плести.

– Хелена, извините, пожалуйста. У меня к вам будет интимнейшая просьба, - с врожденной элегантностью матерого кабана-подранка кинулся я вытаптывать привычную мне поляну на месте предстоящего ристалища.

Она вопросительно приподняла бровь и вернула на блюдце начавшую было движение к ее губам чашку с напитком.

– Вы не могли бы предельно упрощать формулировки? В пользу содержания. Наш разговор от этого только выиграет. Поверьте, я очень простой человек. Со мной надо по-другому. Конкретно, четко, ясно. С уклоном в примитивность. И если вас это не покоробит, ограничиться только использованием имен. "Господин Кляйн" меня несколько напрягает.

– Вы очень интересный и неожиданный человек, Виктор. И я думаю...
– тут она не выдержала и искренне расхохоталась.
– Простите меня, пожалуйста. Это действительно очень неожиданно, - тут же поправилась моя очаровательная визави.

Я, улыбаясь, сделал примиряющий жест.

– Мы договорились?
– восстановил я оборванную нить беседы.

Хелена, все еще гася смешинки в уголках рта, утвердительно кивнула.

"Погоди, золотко. Ты еще с Димычем не общалась накоротке. Вот где настоящая веселуха", - предвкушающе ухмыльнулся я и продолжил.

– Тогда начну я.

Не скрою, что, получив информацию от Наталии, я обсудил этот вопрос со своим напарником. Деньги, конечно, важны, и, вероятно, мы смогли бы вам предложить нечто интересное, на наш взгляд. Но мы никогда не рассматривали наше увлечение с точки зрения коммерции. И не понимаем, зачем нам надо это делать.

Вывод. Нужна дополнительная информация. Отсюда вопросы.

Вопрос первый. Какую такую картинку вы с Дитером нарисовали в своем воображении? Чего вы вообще ждете от этой поездки? Я закурю?

Потенциальная кладоискательница вмиг посерьезнела. Пошел разговор.

– Я попробую объяснить. Дело в том, что господин... Извините. Дитер - тоже очень необычный человек. Не спорьте, пожалуйста. Именно - тоже, для меня это очевидно. Он деловит, прагматичен и расчетлив, как любой состоявшийся бизнесмен, сделавший себя сам.

Существуют определенные параметры, требования к личностным качествам человека, желающего построить крепкий, стабильный бизнес. Это харизма, воля, жесточайшая самодисциплина, известный цинизм и многое другое. Так вот. Мой шеф обладает всеми этими качествами в превосходной степени. Но этот сложившийся и необходимый в делах образ так и не стал его второй (или первой?) натурой. Не прирос к телу, понимаете? Это у него - как рабочий костюм. И Дитеру в нем тесно. Как в панцире.