Стражи

– Макс? Послушай…, – начала я. Он покачал головой и скрылся в коридоре.

– Дима, поговори с ним, я тебя прошу, – ненавидя свою невнимательность, сказала я.

– Я пришлю к тебе сестру, – раньше, чем я успела возразить, он скрылся за дверью. Я откинулась на подушки. Только сейчас почувствовала, как болит все тело. Впрочем, сердце болело сильнее. Не за Кирино предательство, с удивлением отметила я, а за тот Димин взгляд, когда я проснулась и за Макса. Вот бы объяснить ему все. Хотя, что поменяют мои объяснения? Он так и не смог простить Кире, ее недоверие тогда. А теперь она мертва, и еще, оказалось, виновна в случившемся со мной. Слишком, даже для него. Интересно, смогу ли я встать. Костыли стояли совсем рядом, я потянулась за ними.

– Куда собрались, агент? – Егор скрестил руки на груди.

– Егор Михайлович, мне нужно…

– Лежать в постели, – он присел на край кровати.

– Я благодарна за вашу заботу.

– Катерина, мне жаль, но я вынужден поговорить с вами сейчас. Ваши показания, уверен, заполнят пробелы в полученной нами информации.

– Разумеется, я готова дать вам полный отчет, – проговорила я, – Вот только мне бы компьютер…

– Отчет может подождать – у нас имеются записи с камер наблюдения их конспиративной квартиры.

– Я ничего и никому не сказала, – зачем-то начала я.

– Я не подозреваю вас в предательстве, Катя. Мне нужно знать, что именно пошло не так во время миссии.

Я рассказала ему все.

– Группа нашла ее наушник, Алекс проверил его. Сигнал, к сожалению, перехватили, до группы он просто не дошел.

– Я знаю.

– Отдыхайте, – он вышел.

Мне поставили капельницу и предупредили – поесть можно будет только через пару часов. Вот и ладно – есть не хотелось, кроме того тошнота усилилась – последствия сотрясения. Я думала о Максе, Дима не возвращался, и я переживала, не случилось ли чего. Легкий шорох, я открыла глаза. Андрей шагнул ко мне.

– Катя, как ты? Я только узнал… – зрачки расширены, от чего его карие глаза кажутся черными. Одет в ярко-желтую футболку и светлые рваные джинсы – явно не по сезону. Выходит, только вернулся с выезда.

– Нормально, – проговорила я и привстала. Комната начала двигаться.

– Не так быстро, – мгновенно оказавшись рядом, он поддержал меня за плечи.

– Да уж. Сколько там проходит сотрясение? Неделю? Две?

– Вообще – то три, – он улыбнулся, – но наши поставят тебя на ноги пораньше. Жаль, меня не было рядом…

– Брось, что б ты изменил? Мы с Кирой там вдвоем были…

– Что сделала эта дура? Перепугалась? Нажала не на ту кнопку? – процедил он.

– Андрей, ситуация вышла из под контроля, – уклончиво ответила я, – и я очень прошу тебя проявить понимание.

– Понимание? Посмотрим, что она напишет в отчете….

– Она уже ничего не напишет, Андрей, – мой голос сорвался, – Кира мертва.

Воспоминания обрушились на меня. Яркий свет, боль, разрывающая на части, животный страх, лишающий рассудка, Кирино тело на белом кафельном полу, его руки встряхнули меня и…

Заорав, я отшатнулась, вжалась в спинку койки, заныла сломанная нога. Вероятно, боль вернула меня в реальность. Андрей крепко прижал меня к себе.

– Катя, тихо, все хорошо, это просто я, – он слегка укачивал меня. Я дрожала так сильно, что стучали зубы. Все мышцы болели от напряжения.

– Андддд…

– Не разговаривай, – прошептал он, – просто дыши. Медленно и глубоко. Сейчас пройдет.

Он прав, дрожь проходила, вокруг вновь была привычная обстановка. Я чуть отстранилась. Именно в этот момент вернулся Дима.

– Отвали от нее!

– Или что? – Андрей не двигался с места, – Я с тебя в шоке, Дима. Ей хреново, ты куда – то свалил, а сейчас в твоей башке только долбанная ревность.

Осторожно уложив меня на подушки, он поднялся.

– Что с тобой? – Дима побледнел.

– Все уже нормально, – прошептала я, – пожалуйста, не ссорьтесь.

– Выйдем! – Андрей двинулся к двери.

– Пожалуйста!

– Не волнуйся, Катя, – проговорил Андрей, – я слово дал.

Они вышли. Я закрыла глаза и прислушалась. Долбаная шумоизоляция – из коридора не доносилось ни звука.

То, что я уснула, стало понятно, когда я увидела лишь горящие в темноте красные цифры электронных часов: 03:41. Дима склонился ко мне.

– Катя, как ты?

– Сколько ты не спал? – окон в палатах, разумеется, не было, а потому я потеряла счет времени.

– Спал я, – получилось неубедительно.

– Иди ко мне, – прошептала я, откинув край одеяла.

– Не стоит…

– Ну, пожалуйста. Я не могу без тебя нормально спать, – лукаво проговорила я.

– К черту, – он забрался мне в кровать и легонько обнял меня.

– Не больно? – я покачала головой и удобно устроилась на его плече. Ощупала под одеялом костяшки его пальцев – вроде припухлостей нет.

– Да не дрались мы, – пробурчал Дима.

Щекой я чувствовала, как бьётся его сердце. Кажется, заснули мы одновременно.

О чем именно договорились Дима и Андрей так и осталось загадкой. Зато следующие четыре дня мне был приписан полный покой. Дима «выторговал» их у меня, пообещав все рассказать по прошествии этого времени. А потому я честно соблюдала режим. Стараниями наших медиков, я чувствовала себя все лучше. Дима все свободное время проводил в моей палате, Андрей, Алекс, Слава и Женя не отставали от него, если бы не все они я б завыла от скуки. Наблюдать угрюмое перемирие между Димой и Андреем было забавно, а вот раздражение из – за заговора молчания обо всем, что касалось работы, нарастало прямо пропорционально улучшению моего состояния. Макс за все это время так и не появился. Раньше, я думала – после плена и пыток сознание меняется. Я же осталась прежней, по крайней мере, мне так казалось. Мне не снились кошмары, меня не пугали медицинские приборы, так похожие с виду на шокер. Не считая памятного приступа паники, я чувствовала себя как после обычного ранения. Разумеется, мне предстоял «томографный допрос» и беседа с психологом. Дима обещал – его проведут сразу после выписки. Мне же хотелось быстрее покончить с формальностями, а потому я предложила медикам не тянуть, подгадав время так, чтоб Дима в этот момент работал. Просто чтоб сохранить его нервы и лишний раз не акцентировать на наших «личных отношениях».

После нескольких стандартных вопросов, медик приступил к главному.

– Вы раскрывали врагу засекреченные данные?

– Нет.

– Если б допрос продолжился, по вашему мнению, вы б могли «расколоться» чтоб прекратить физические страдания?

– Нет.

– Спасибо, вы прошли.

– Теперь результат сообщается сразу же? – уточнила я.

– В качестве исключения, – не меняясь в лице, произнес он.

Дальше предстояла беседа с психологом. До этого мы встречались больше года назад, когда я начинала обучение. Она чем – то напоминала школьного психолога – среднего роста, среднего же телосложения, русые волосы по ровной обрезаны до плеч, вокруг светлых глаз несколько морщинок, одета в черные брюки и серую водолазку. Интересно, такой облик и стиль выбраны специально?

– Что вы чувствовали, находясь во власти врага?

– Панику, страх, злость, боль, – проговорила я.

– После того, что вы пережили, не возникало ли у вас мыслей по поводу завершения работы в «Альфа»?

– Когда я соглашалась на программу, то осознавала риск и понимала, почему к нему готова. Не у многих получается делать то, что делаем мы. У меня получилось даже тогда, когда я не была готова. Сейчас я ощущаю в себе силы не просто продолжать, а делать это еще лучше, чем раньше. Произошедшее сделало меня сильнее.