Строгий препод
Шрифт:
– Ах вон оно что… – бормочу я. – Если проблема только в этом, то я ее решу!
– Не только. – обламывает меня математичка. – Коля – застенчивый, ему трудно общаться и адаптироваться в новом коллективе. Он не уверен в себе.
– Я понял тебя, Анна Ивановна. – поднимаюсь я. – Попробую поговорить с сыном.
– О, Боже, какой отец… – летит мне в спину. – Всем бы такого папу, как вы, Марк Николаевич!
ГЛАВА 6
МАРК КРАСОВСКИЙ
Ну и дыра…
Я еле как нашел место в крохотном запущенном дворе для своей Бэхи. Мой джип последней модели еле втиснулся
М-да, район супер-неблагополучный. Унылые общаги, запущенные дворы, ну и контингент, советующий. На лавке чуть поодаль гаража матерясь и попыхивая зловонным табаком, распивают горячительное местные алкаши.
Черт, Лера не могла найти место для проживания поприличней? Она не боится, что эти самые алкаши подкараулят ее в темное время суток и…
Кровь бросается мне в лицо. Я сжимаю руки в кулаки, и стараясь обойти зловонные лужи, иду к подъезду. Домофона никакого нет и в помине. Второй этаж, комната двадцать пять. Поднимаюсь на второй этаж барака. Темный. Обшарпанный, захламленный коридор с выбитыми лампочками, и бесконечные двери.
Вонь такая, что меня передергивает. Кто-то варит капусту на всю общагу, кто-то рыгает, в общем туалете слышны соответствующие звуки. По коридору шастают сопливые дети, детские крики доносятся из-за дверей, так же как ссоры и ругань их родителей.
Это какой-то звиздец. В таком клоповнике жить нельзя. Сколько Лера уже здесь проживает? Месяц? Бедный мой Коля… Как он тут живет?!
Стучусь в дверь с нацарапанной надписью «25».
– Кто там? – раздается спокойный голос Леры.
– Это я, Лер, открой.
Дверь тут же распахивается и являет мне слегка встрепанную бывшую жену.
Алиса обычно встречает меня при полном параде: макияж, красивая одежда, прическа. Лера же явно гостей не ждала. В спортивных бриджах, маечке, волосы закручены в жгут и несколько прядей выбилось у лица. Моя бывшая жена – красавица. И даже усталость и отсутствие макияжа в купе с прической ее не портит. У нее мягкие черты лица, пухлые губы, синие глаза. У Леры женственная фигура, на которую с годами не налип жир. Лера выглядит розой посреди этой навозной кучи под названием: общага.
– Марк?! – удивляется Лера, вытаращившись на меня, и отступает на шаг.
– Войду?
– Входи. – делает Лера еще один шаг назад.
Я медленно осматриваюсь.
Здесь не одна комната. Даже есть подобие прихожей, где я нахожусь.
Ремонт здесь конечно отстойный, но чисто. Видно, что Лера не разводит свинарник, а старается поддерживать чистоту.
– Зачем ты пришел, Марк? – не поймет бывшая.
Я не отвечаю. Прохожу сначала в подобие кухни. Здесь даже пахнет приятно. Да, убого, да, плита маленькая, электрическая, есть дешевая микроволновка, небольшой холодильник. Имеется крохотный столик и две табуреточки. На столике высится гора гренок. Гренки и источают тот самый волшебный аромат.
Но я как представлю, что Лера и Коля ютятся за этим столом, мне становится не по себе.
– Вы завтракаете вечером? – задаю я вопрос.
– Нет, мы поужинали. – спокойно отвечает Лера.
– Но гренки обычно едят на завтрак. – возражаю я.
– Тебе какая разница, что мы едим, Марк?
У них нет
денег не то что на мясо, а даже на суп. Ведь из нарезного батона и нескольких яиц можно нажарить целую гору гренок и поужинать. Полезно ли это? Вообще, нет! Это отвратительно!Опять-таки, отмечаю убогость и чистоту на кухне. Иду дальше. Отдельный крохотный санузел тоже имеется. Хорошо, хоть мой сын и бывшая не пользовались теми ужасными отвратительными туалетами в конце коридора.
Коля отыскивается в крохотной жилой комнатке. Тут поместились старый диван, стенка, допотопный телевизор и письменный стол, за которым сейчас и делает уроки мой сын.
Коля делает уроки. Сам. Спокойно. Без телефона.
Подхожу ближе. Почерк у сына крупный, аккуратный. Чтобы засадить Ладу за прописи нужно исполнить танец с бубнами, пообещать ей гору всего, и только потом, может быть, дочь соизволит взять ручку и тетрадь. Коля же спокойно решает пример из учебника.
– Коля, привет. – протягиваю ему руку.
– Привет. – Коля нехотя пожимает ее, и тут же прячется от меня за учебник.
– Можно, посмотрю твой дневник?
– Смотри. – кивает сын.
Лера ерзает на месте. Ей неудобно. И мне тоже неудобно. Я испытываю вину, обиду, волнение. Но все же беру дневник. Коля успел получить пятерки по Русскому языку, литературе, по труду, по истории, и несколько по математике.
– Коля, ты – молодец! – искренне хвалю сына.
Коля пожимает плечами. Зарывается в учебник еще сильнее.
– Марк, зачем ты пришел? – не выдерживает Лера.
И я принимаю решение.
– Я пришел за вами.
– Как за нами? – не поймет Лера, а Коля выныривает из книги.
– Собирайтесь, я отвезу вас в нормальную квартиру.
Лера вытаращилась на меня, испуганная и не верящая моим словам. Коля хмыкнул и взялся за ручку.
– Я серьезно говорю. Лер, собирай вещи Коли.
–Марк, спасибо, конечно, но мы останемся тут. – упрямится Лера.
– Да здесь – бомжатник! – повышаю я голос. – Ты что, не могла нормальную комнату снять?
Лера на это вспыхивает и отступает от меня:
– На что денег хватило, то и сняла!
– Я не позволю, чтобы мой сын жил в столь нечеловеческих условиях! – рявкаю я.
На мой крик показывается таракан. Мы с Лерой оба в ужасе смотрим на усатого, как тот дает деру в дырку в стене.
– Я вывожу их… – трясется голос Леры, – а они лезут… от соседей…
И я верю ей. Потому что повсюду у Леры бедно, но чисто. А от алкашей что только не прилезет…
– Собирайся, Лер. – окончательно говорю я.
Лера все еще упрямится. В глазах ее стоят слезы. Она смотрит на Колю. Обводит глазами всю убогость, в которой они живут. Натыкается на второго таракана, вздрагивает и…
– Хорошо, Марк. Я только соберу наши вещи.
ГЛАВА 7
ВАЛЕРИЯ КРАСОВСКАЯ
Я собираю вещи, а у самой слезы из глаз текут. Наверно, потому что я долго их сдерживала. Мне нужно было быть сильной, чтобы вытерпеть все свалившиеся на меня невзгоды.
А сейчас меня пожалели и протянули руку помощи. И я бы не приняла эту помощь от предателя, но… мне стало так жаль моего сыночка! Коля не должен жить в этом, как выразился Марк, бомжатнике. Коля не должен каждый день тратить час на дорогу в школу и обратно, и он не должен есть пустые гренки на ужин…