Стылая
Шрифт:
– Я, знаете ли, как-то перебьюсь и без ее столь лестного предложения... – отмахнулась я.
– Вы-то, может, и перебьетесь, а вот Виви от вас не хотела так просто отставать, только не знала, чего от вас можно ожидать и за какой такой надобностью вы вздумали ее обмануть. А когда человека не понимают, то к нему следует относиться с опаской.
– С отцом Витором вы наверняка договорились, когда следует ожидать его возвращения после душевного общения с братом?.. – вмешался Коннел.
– Да... – неохотно кивнул головой Павлен. – Мы договорились, что крайний срок – это сутки.
– Ни фига себе!.. – возмутился Якуб. – А на кой ляд вы раньше оговоренного
– Я с самого начала был против столь большого срока ожидания, но отец Витор настаивал именно на сутках... – махнул рукой Павлен. – Если учесть, что он лучше остальных знает характер своего брата, то я счел возможным пойти ему навстречу. Вот теперь и сижу, выжидаю невесть что...
– У меня к вам еще много вопросов... – начал, было, Коннел, но Павлен его остановил.
– Давайте не сейчас. Пока что я сказал все то, что посчитал нужным.
– И что будем делать?.. – вновь влез в разговор Якуб.
– А вот что... – казалось, Пес Веры принял решение. – Мы здесь просидели весь день, и все без толку. Коннел и Якуб – пока еще светло, постарайтесь отправиться на охоту и хоть что-то раздобыть на ужин – решения лучше принимать на полный желудок, да сытому и спать легче Встречаемся на том же месте, где ночевали...
– В каменном шалаше?
– Да. По счастью, от этого места до шалаша идти не так и долго.
– Почему должны идти я и Якуб?.. – хмуро поинтересовался Коннел.
– Потому что вы охотник, а Якуб хорошо готовит... – пожал плечами Пес Веры. – Насколько мне известно, у госпожи Арлейн нет талантов к стряпне. Я не ошибся?
– Нет... – мне только и оставалось, что вздохнуть. – Я вообще готовить не умею.
– Вот потому-то мы с госпожой Арлейн побудем здесь до того времени, как на землю не упадут сумерки – вдруг святые отцы к тому времени все же выйдут на поверхность. Конечно, не приведи того Боги!, но если вдруг случится что-то плохое, и один из них не сможет идти, то мне нужна будет помощь, чтоб довести парня до места нашей стоянки, то есть мне понадобится помощь госпожи Арлейн. Надеюсь, все понятно?
Парни ушли, а мы остались вдвоем с Павленом, который сидел с хмурым видом. Конечно, сейчас не следовало бы приставать к нему с разговорами, но мне очень хотелось получить ответ на интересующий меня вопрос. А, будь что будет, спрошу!
– Господин Павлен, я прошу прошения, но...
– Давайте без предисловий!.. – оборвал он меня.
– Хорошо... – кивнула я головой. – Помните, я вас уже спрашивала о письме, которое давала читать Виви, и которое вы велели у нее не оставлять?
– Ну?
– Скажите, кто его написал?
– Я.
– Не может быть!.. – вырвалось у меня, ведь подобного ответа я точно не ожидала услышать. Что вы мне не говорите, как не убеждайте, но это сделал не Павлен!
– Вы неправильно поставили вопрос... – надо же, на лице Павлена появилось подобие улыбки. – Следовало спросить, кто был автором того письма.
– И кто?
– А почему бы и не сказать?.. – инквизитор пожал плечами. – Особенно это если вас так заинтересовало. Ох, женщины, женщины... Эта история произошла лет пятнадцать тому назад. Дело в том, что один из служителей нашего ордена с первого взгляда влюбился в дочь обедневшего аристократа, причем эта любовь была сродни безумному обожанию, только вот та молодая особа ничего не знала об этих греховных чувствах служителя святой церкви. Вскоре девушку выдали замуж за богатого, но не очень порядочного человека, брак был несчастлив, и все слезы и страдания этой молодой женщины
проходили через сердце нашего влюбленного собрата, ведь она часто приходила на исповедь. Тогда он и стал писать эти письма, не решаясь передать их той, которую любил.– Чем кончилась вся эта история?
– Молодая женщина умерла во время родов, а наш собрат – через пару месяцев после ее похорон. Никто из братьев не мог понять, отчего он угасает прямо на глазах. Все прояснилось лишь после его смерти, когда нашлись его письма. Похоже, он хотел их уничтожить, но не успел. Ладно, согласен – ни у кого из нас не поднялась рука сжечь эти неотправленные послания, потому как они произвели должное впечатление даже на самых заядлых педантов и скептиков, но...
– Но вы решили иногда использовать эти письма во благо интересов ордена?.. – мне было неприятно это осознавать.
– А почему бы и нет?.. – Пес Веры не видел в этом ничего непорядочного. – Если уж на то пошло, то это очень неплохой метод воздействия, что вы узрели собственными глазами. Для этого и всего-то требуется выучить пару писем, так, на всякий случай... Надеюсь, я удовлетворил ваше любопытство?
– Да, но...
– Я ответил на ваш вопрос и эту тему мы больше не поднимаем. Сейчас для меня куда важнее дождаться святых братьев, ушедших к этому отступнику, принцу Гордвину.
Ну, тебе-то, может, это и интересно, а мне почему-то безумно жаль того влюбленного монаха, который писал потрясающие по нежности и чистоте послания. Бедный парень... Ну почему хорошим людям так не везет?!
Глава 9
Мы с Павленом возвращались к месту ночевки, то есть все к тому же каменному шалашу. Уже почти стемнело, и ступать приходилось очень осторожно, потому как на земле были просто россыпи небольших камней – не хватало еще споткнуться и получить растяжение. Ох, надо было бы нам уйти пораньше, но господин инквизитор до последнего ожидал, что святые отцы все же покажутся на поверхность, выйдут из подземелья, или как там правильно назвать то место у основания скалы, куда ушли парни. Наверное, Павлен и до сей поры не сдвинулся бы со своего места, ожидая возвращения ушедших молодых людей, но тут уж вмешалась я, и после нашей короткой, но резкой перепалки (сейчас я уже не стала выбирать выражений!), Пес Веры все же вынужден был признать мою правоту, и неохотно поплелся вслед за мной.
Конечно, я понимала его чувства – если с отцом Витором произойдет что-то плохое, то для господина инквизитора все дальнейшее будет самой настоящей катастрофой. Тем не менее, все же не стоило понапрасну рисковать, потому как с приближением сумерек здесь не следует слишком долго оставаться на открытом месте. На мой взгляд, в этих горах с наступлением темноты каждому разумному существу следует забиться в какую-нибудь глухую щель, и сидеть там до рассвета, опасаясь лишний раз высунуть наружу свой нос.
В Зайросе ночь на землю опускается не так медленно, как в моей родных стране, а за какие-то четверть часа буквально падает на землю. Вот потому-то последнюю часть пути нам с Павленом пришлось даже не идти, а брести в темноте, и, если честно, то я стала всерьез опасаться, что мы сбились с дороги и направляемся не в ту сторону. Разговаривать не было ни малейшего желания, к тому же в ночной тишине звуки разносятся очень далеко. Когда же я, наконец, увидела вдали небольшое пятнышко горящего костра, расположенного возле входа в наш каменный шалаш, то этот миг показался мне едва ли не самым счастливым событием всей моей жизни.