Стылая

– Что-то вы задержались... – в голосе Коннела, который встретил нас у костра, было самое настоящее облегчение. – Мы уж начали беспокоиться...

– Так получилось... – я пожала плечами, а Павлен промолчал. Впрочем, Коннел больше не стал нас ни о чем спрашивать: и так ясно – раз мы пришли одни, то, очевидно, святые отцы по какой-то причине не торопятся с возвращением. К тому же хмурый вид господина инквизитора говорил сам за себя: даже Якуб, который явно хотел о чем-то нас спросить – и тот благоразумно промолчал.

Не знаю, мясо какого животного в этот раз приготовил Якуб, но пахло оно бесподобно, да и на вкус было прекрасным. Вон, даже у мрачного Павлена лицо чуть прояснилось. Верно говорят, что хорошая еда способна даже немного отогнать тяжелые мысли.

– Это что ты нам сегодня приготовил?.. – поинтересовался Пес Веры, с удовольствием принимаясь за очередной кусок хорошо прожаренного мяса.

– А угадайте!.. – довольно улыбнулся Якуб.

– Парень, я сейчас меньше всего склонен к словесным играм... – буркнул Павлен.

– Ладно... – не стал спорить Якуб. – Все одно вряд ли угадаете. Это дикобраз.

– Всегда считала, что ежиков есть нельзя... – мне только и оставалось, что развести руками.

– Еще как можно!.. – отмахнулся Коннел. – Правда, не стоит путать этих двух животных – ежа и дикобраза. Друг к другу они не имеют никакого отношения, кроме иголок, разумеется, да и мясо у дикобраза не в пример вкуснее. Вообще-то мы добыли двух зверюшек, и обоих зажарили – это сделали для того, чтоб утром не возиться с костром, а сразу отправиться к нужному месту. Вон, мы одного из них в листья завернули, за ночь с ним ничего не случится.

– Это вы правильно решили... – немного рассеянно произнес инквизитор, думая о чем-то своем.

– Между прочим, он лихо бегает, этот мешок с иголками!.. – продолжал Коннел. – Не поверите, но пока мы за ним гонялись, я чуть не пострадал – дикобраз мало того, что растопырил все свои иголки, но еще и прыгнул задом, причем прямо на меня! До сих пор не понимаю, как я сумел увернуться!..

– Повезло... – мрачно уронил Павлен, и все снова умолкли. Говорить не хотелось, но и сидеть в полном молчании тоже тяжело.

– Сегодня луна на небе. И очень яркая... – невпопад брякнула я. Хм, вообще-то об этом можно было бы сказать и позже, тем более что все и без моих слов видели – ночное светило уже заливает все вокруг своим холодным светом, но мне так хотелось порадовать людей хоть какой-то хорошей новостью!.. Надо сказать, что все поняли меня правильно – Коннел упоминал о том, что чончоны летают только в безлунные ночи, а раз так, то, получается, что сегодня можно не опасаться нападения летающей головы.

В этот раз было решено дежурить по двое – так все же поспокойней и понадежней, уж очень ночи тут темные, сами собой сны навевают. Договорились, что первыми нести дежурство будут Павлен – ему все одно сейчас не до сна, хочется побыть наедине со своими мыслями, а еще господин инквизитор явно не желает, чтоб кто-то задавал ему вопросы. Ну, раз такое дело, то за компанию с ним посидит Якуб – этот парень, похоже, не очень устал, вот и пусть дежурит и за себя, и за Пса Веры. Я же со спокойной душой отправилась на боковую – главное, что сейчас на небе сияет луна, и еще оно все усыпано звездами, а раз так, то можно спать спокойно.

Посреди ночи нас с Коннелом довольно-таки невежливо растолкали – мол, поднимайтесь, ваша очередь дежурить. Просыпаться, конечно, никак не хотелось, но когда Павлен неохотно пробурчал, что небо уже с час как затянуто тучами – тут я проснулась окончательно. Если на небе нет луны, то следует позабыть про сон, отоспаться успеем в другое время.

Нам с Коннелом только и оставалось, что сидеть рядышком, жечь тоненькие лучинки (благо Коннел еще с вечера заготовил их целую кучу), а еще мы с ним негромко разговаривали. О чем? Да о самом разном, спрашивали друг друга едва ли не обо всем, что придет в голову. А еще мы и сами не заметили, как перешли друг с другом на «ты». Конечно, следовало бы помалкивать, слушая тишину окружающего мира, только вот понятно, что в этом случае сон сморит любого, даже самого выдержанного человека. Лучше уж просто сидеть рядом и чуть слышно беседовать промеж собой, глядя на потрескивающий огонек лучинки. Тишина, покой, ложное чувство безопасности и ощущение того, что в этом мире никого больше нет...

Наверное, только из-за этого я решилась задать Коннелу вопрос, который меня давненько интересовал, и который в здешних местах задавать обычно не принято:

– Слушай, а зачем ты в Зайрос прибыл? Ну, со мной все ясно – выбора иного не было, а тебе за какой надобностью надо было так рисковать, пускаясь в опасный путь по морю?

– А тебе?.. – хмыкнул парень.

– Я в курсе того, что Якуб сообщил тебе о моей незадавшейся семейной жизни – этот парень не может лишний раз сдержать язык за зубами. Наш разговор с Павленом ты тоже слышал, и потому знаешь обо мне многое, пусть и не все. Но тебя-то что в эти края занесло?

– В эти?.. – парень усмехнулся. – Тысяча золотых, которые ты мне пообещала. А, да, и еще сотня...

– Я не это имела в виду.

– Все, кто приезжает в Зайрос, хотят только заработать. Я от них ничем не отличаюсь.

– Неужели все дело только в деньгах?

– Увы, да, как это ни банально звучит. Скопить мне удалось не так и много, но хуже другое: все, что сумел сколотить в этих местах, я разом просадил за карточным столом. Самое неприятное в том, что в тот раз я вообще играть не собирался. Хоть верь, хоть нет, но я не отношусь к числу любителей карт, да и играть в них не большой мастер. К сожалению, в Сейлсе хватает ловкачей, умело вовлекающих в игру старателей и тех, кто вернулся в город из леса, то есть тех, у кого в какой-то момент появляются деньги. Беда в том, что этим делом частенько занимаются стражники.

– Ты, случайно, не за это служителя закона в Сейлсе подранил?

– Именно за это... – кивнул головой Коннел. – Только из него такой же честный служитель закона, как из меня святой проповедник. Как это ни печально, но в Сейлсе частенько стражниками становится самое настоящее жулье – тут не так много людей кристальной честности. Когда же я понял, что меня обчистили, причем сделали это едва ли не в открытую – вот тут я не сдержался.... Потому и за решетку угодил.

– А там, на родине... У тебя осталась семья?

– Можно сказать и так. Я оставил мать и брата, отправился сюда в наивной надежде неплохо подзаработать, но, как видишь, особых успехов на этом поприще так и не достиг. Прошло несколько лет, а я все еще на мели. Однако куда хуже другое – у меня никак не получается вернуться назад. В последнее время корабли в Зайрос приходят крайне редко, да и цена за проезд очень высокая.

– А жена и дети у тебя имеются?

– Мне было как-то не до того, чтоб обзаводиться семьей... – в голосе Коннела прозвучала самая настоящая горечь.

– Коннел, я заранее прошу прощения за свой вопрос, но...

– Ты хочешь спросить, почему у мужика тридцати лет все еще нет семьи?

– Просто это как-то непривычно...

– Моя семья – это мать и брат. Если я не вернусь, то они без меня совсем пропадут, хотя, боюсь, уже живут едва ли не на грани нищеты...

– А твой отец... Он погиб?

– Думаю, папаша до сей поры жив, здоров и совсем не бедствует... – даже в темноте было понятно, что парню не хочется говорить о своем отце. – Только ради нас он не шевельнет даже пальцем. Более того: если мы все разом умрем, то для него это будет наилучшим выходом!