Суть времени #7

Говорят: «А что ты любишь-то? Что, что ты любишь? Стоит ли это любить? Чудовищная история… одни сплошные злодеяния! Какому имени ты присягаешь?»

Я неоднократно сталкивался с этим вопросом, когда речь шла о так называемой высшей разведке, занимающейся смыслами.

Есть талантливые люди, которые прекрасно добывают военные секреты, прекрасно перетягивают на свою сторону нужных людей или занимают, отвоёвывают определённые позиции в тех или иных системах. Но только очень малая часть из них понимает, что разведка смыслов (смыслов не всегда открытых, явных) – есть тоже часть, важная часть подобной работы.

Для большинства подобных людей, даже очень талантливых и эффективных, смысл не существует, но для меньшинства – существует. И вот это меньшинство начинает заниматься смыслами. Я просто видел людей, которые начинают исследовать те сущности, к которым адресуется противник, его смысловые, системообразующие коды и всё прочее.

Исследуют, исследуют… Если исследуют, опираясь на хорошую интуицию смысловую и на хорошо развитое мышление, то рано или поздно эта сущность выходит к исследователю и говорит: «Здравствуй! Ты меня звал? Давай с тобой поздороваемся. Кто ты такой?»

Он говорит: «Я полковник Пупкин, занимаюсь такими-то вещами».

Она говорит: «Для меня такого, как полковник, не существует. Для меня существует исмаилит, суфий, мунист, католик… Ты кто?»

И в тот момент, когда оказывается, что он никто вот в этом высшем смысле, что у него нету этого имени, что он не знает твёрдо, что он любит, что он не располагает той тайной, на которую может реально опереться, отвечая на подобный вопрос, – он вдруг оказывается перетянут на сторону той сущности, которую хотел исследовать… Был такой Тириар. Коминтерновский был работник, поехал заниматься разведкой эсэсовских тайн и превратился в эсэсовца. Это очень известный процесс.

Поэтому вопрос об имени безумно важен. И возникает триединый вопрос. Сначала ты говоришь: «Я не отдам, я верну». Тебя спрашивают: «Почему?» Тогда ты адресуешь к любви. Тебя спрашивают: «Что за любовь?» Тогда ты должен сказать об имени. И вот это всё вместе замыкается в некий мировоззренческий прорыв. Нет его – нет ничего.

Соответственно, у нас возникает первая задача – создание политических ячеек, внутри которых можно заниматься мировоззрением. Нужно это мировоззрение достраивать, трансформировать, можно «учиться, учиться, учиться». И это абсолютно актуальный политический процесс. И это нельзя делать в одиночку. Это нужно делать вместе с другими.

Я надеюсь, что со временем мы сделаем несколько передач в пределах телевидения ЭТЦ. Сейчас будут передачи по специстории. Что у нас будут специальные передачи «Анданте» (что называется «медленно»), где мы спокойно разберём, что такое Модерн, что такое Контрмодерн, что такое Постмодерн, что такое регресс. И ещё массу вещей, задетых мною сейчас походя в этом вступительном цикле, который тоже будет продолжаться. Может быть, мы сумеем развернуть и другие форматы передач. Может быть, это всё вместе трансформируется в некоторый учебный центр, виртуальный учебный центр. Очень хотелось бы. Но это может происходить только вместе с вами.

Поэтому не думайте, что когда мы спрашиваем вас, кто из вас хочет дальше заниматься в виртуальном клубе «Суть времени», мы то ли вас зовём на баррикады, то ли развлекаемся. Мы не делаем ни то и ни то. Мы занимаемся серьёзным делом. Все полученные нами письма отсортировываем, мы изучаем их, мы готовим вам ответные послания. Мы потом будем определёнными методами заниматься вместе с вами аналитической, политической и прочей работой. И мы, рано или поздно (надеюсь, что рано), сформируем эти мировоззренческие ячейки, кружки.

Но параллельно с ними надо формировать и социальные ячейки. Ячейки жизни. Если речь идёт об изменении сознания, ничто так не меняет сознание, как бытие. Это в советское время можно было более-менее вяло работать, а в свободное время ходить в театральные кружки. Маммона вялости не терпит. А когда Маммоне очень много служишь, действуя в коллективе других людей, чужих тебе, и занимаешься чем-то не тем, а потом на досуге начинаешь заниматься тем, то это разрыв сознания.

Рано или поздно надо оказаться рядом с такими же, как ты. Надо укреплять социальные ячейки. Если противник хочет, чтобы они разрушались, значит, их надо укреплять: семью, круг друзей, более широкие ячейки мировоззренческого и деятельностного типа, ячейки взаимопомощи, ячейки внутренней солидарности. Нужно, чтобы было на что опереться в формировании политического мировоззрения, на какую-то жизнь.

Когда речь идёт в этом смысле о катакомбах, то это процесс-то совершенно не мистическо-эскапистский.

Конец 80-х годов. Выхожу на руководство и говорю: «Ну, если мы вот так обязательно хотим соединиться с Западом (культурно, мировоззренчески и пр.), то почему мы не проповедуем те высокие западные стили, которые всё-таки есть? Вот есть такие яппи – молодые профессионалы, интеллектуалы в Калифорнии, в других местах. Они отказываются слушать рок-музыку, вместо этого слушают Моцарта. Они очень много занимаются физкультурой и здоровым образом жизни – и одновременно развитием интеллектуальных возможностей. Они исповедуют определённый стиль одежды, определённые ценности. Почему об этом нельзя рассказать по телевидению? Почему нельзя, с поправкой на нашу специфику, что-нибудь такое у нас сформировать?»

Спрашиваю, спрашиваю, говорил с телевидением, говорил с идеологами, говорил с разными людьми. А потом понимаю, что замыслено всё так, чтобы не просто мы и они вот так сошлись, а чтобы их «канализация» стала нашим «водопроводом».

Но это так было задумано теми, кто хотел погубить страну. А если мы хотим, наоборот, её спасать, почему мы не можем сделать по-другому? Почему не могут возникнуть стили жизни: киноклубы, в которых обсуждается интеллектуально-культурная проблематика? Почему не может возникнуть андеграундной культуры, которая даст пищу? Почему не может возникнуть школ, пионерлагерей и чего-то ещё? Почему не может возникнуть всех этих социальных ячеек – вдобавок к мировоззренческо-политическим? Симбиоз одного и другого – это же огромная задача.

Меня спросят: «И всё?». Я говорю: если бы Эскриву де Балагера, руководителя ордена «Опус Деи» спросили: «И всё?», он бы сказал: «И всё». А если бы ему сказали: «А что будет через год?», он бы хмыкнул и больше не разговаривал с человеком. А через 10 лет вся Испания была под контролем «Опус Деи», потому что он знал, чего хотел. Но, когда вы меня спрашиваете… На этот вопрос в нашей неблагополучной действительности я не отвечаю: «И всё». Я говорю: «Нет, конечно, не всё».

Если это (а это абсолютно необходимо) не сделать, то всё остальное бессмысленно. Но необходимое – не значит достаточное. Нужно решать практические задачи в сегодняшней жизни. Какие же это задачи?

Вернёмся в исходную точку, каковой для нас является «Суд времени», который мы начали обсуждать в первой же передаче. В чём была практическая политическая задача? Она была очень простой – дать отпор намечавшейся десталинизации, десоветизации. Дать ей отпор.

Если стратегическая задача была в том, чтобы выковырять всех «тараканов», которыми либероидное сообщество насадило общественное сознание, чтобы разобраться с каждой молекулой этой псевдоидеологии, этого вируса, – то задача-минимум заключалась в том, чтобы дать отпор десталинизации. Это что, маленькая задача?