Шрифт:
Перевод с грузинского Д. Деканозошвили
Рисунки А. Лурье
Об авторе
Вано Георгиевич Урджумелашвили родился в 1920 году в городе Гори, в семье рабочего.
Окончив среднюю школу, он поступал в Горийский педагогический институт на филологический факультет. Вино Урджумелашвили участвовал в Великой Отечественной войне, был награждён боевыми орденами
Свою первую повесть «Дни в Корее» Урджумелашвили написал в 1951 году, Эта книга была издана и в Пхеньяне, на корейском языке.
В 1952 году вышла из печати детская повесть писателя «Моранбони». Жизни грузинских колхозников посвящена повесть «Ровесники».
В 1957 году в Тбилиси издан сборник рассказов Вано Урджумелашвили «Испанский мак».
Повесть «Суворовцы» рассказывает о жизни и учёбе ребят разных национальностей, нашедших в Суворовском училище свой второй дом.
Встреча с генералом
Суворовское училище, в котором учимся мы с Васей Смирновым, находится в городе, расположенном на берегу Чёрного моря.
С Васей я познакомился в первый же день моего прихода в училище. Мы оказались в одном отделении у лейтенанта Логинова. Лейтенант определил мне место в строю рядом с Васей. С тех пор мы шагаем всегда бок о бок. В классе также сидим на одной парте.
Вася из Смоленска. Родителей не помнит: отец его погиб на фронте во время Отечественной войны, а мать захватили в плен фашисты, вывезли в Германию, и от неё нет никаких вестей.
Наши одноклассники-суворовцы говорят, что лучше Васи друга не найти. Не знаю, пока что я ничего хорошего не замечаю. По-моему, он немножко важничает: говорит мало, а иногда скажет так резко, что поневоле обидишься.
Что же ты за товарищ, если отказываешься от помощи?
На днях, например, у нас была первая контрольная работа по арифметике. Все мы к ней готовились, многие из моих одноклассников повторили почти все задачи, которые мы раньше решали в классе. А я рассчитал, что раз это первая контрольная, то учитель, вероятно, выберет задачу с начала, с конца или с середины. И я выучил первую, последнюю да ещё одну из середины наизусть. Заучил, что называется, назубок! На моё счастье, учитель начал писать на доске как раз первую задачу! От радости я чуть было не захлопал в ладоши.
Смирнов раньше меня переписал условие. Но как только дело дошло до решения, тут он и запнулся: как ни ломал себе голову, ничего у него не получалось.
А я быстро решил задачу и думаю:
«Разок еще проверю, сдам учителю тетрадь и побегу во двор, поиграю в мяч вдоволь». Но тут же упрекаю себя: «Нет. брат, что же это получается? Товарищ в таком затруднительном положении, а я ему не помогаю. Вот тебе и дружба!»
Я тихонько толкнул Смирнова коленом. Вася нахмурился и буркнул:
— Чего лягаешься?
«Вот чудак! — думаю. — Неужели он не понимает, для чего я его толкаю?»
Я написал ему на промокательной бумажке: «Расстояние между городами раздели пополам. К частному прибавь 20. Получишь расстояние, пройденное автомашиной, которая вышла из города А. Это первый вопрос. Сейчас
напишу второй».Смирнов мельком взглянул на бумажку, но читать не стал, подвинул её ко мне и спокойно продолжал размышлять над задачей.
Меня зло взяло. Я тотчас же сдал тетрадь учителю и выбежал из класса.
Ишь ты, какой гордец! С каким пренебрежением отказывается от помощи. Ему, видно, хоть яичницу поджарь на своей ладони, всё равно ни во что не поставит. Чего, спрашивается, задаваться! Мы ещё посмотрим, как он решит задачу и какую отметку получит. Это ещё бабушка надвое сказала.
Скоро раздался звонок.
На перемене Смирнов сразу подбегает ко мне и спрашивает, какой ответ у меня получился на первый вопрос.
— Чего же ты меня спрашиваешь, умная твоя голова? Ведь я тебе написал на промокашке!
— Знаешь, Тенгиз, я не люблю списывать у других. Лучше в свободное время ты мне помогай.
— Отстань, пожалуйста, не до тебя мне сейчас! — обрезал я и помчался на площадку, где товарищи играли в мяч.
С тех пор я ещё меньше дружу со Смирновым. Мы, конечно, разговариваем, так же как и раньше сидим на одной парте. Да разве нас спросят, хотим мы сидеть рядом или нет! Приказал офицер-воспитатель, и всё. Нравится или не нравится, всё равно должны быть вместе и в строго рядом шагать.
А тут ещё в воскресенье встретил я Васю на берегу моря. Не хотелось мне с ним гулять, но мало-помалу разговорились и так увлеклись, что не заметили, как подошёл к нам начальник нашего училища генерал Васильев. Генерал — высокого роста, грудь вся в орденах.
Генерала я пока не знаю близко, поэтому ничего не могу сказать про него ни хорошего, ни плохого. А к чужим разговорам я не прислушиваюсь. Может же случиться, что для одного генерал хорош, а для меня окажется плохим. Может оказаться и наоборот. Это, конечно, было бы для меня лучше.
Так вот, смотрю я и вижу — генерал прямо направляется к нам, глядит на обоих.
Вася незаметно толкнул меня локтем и, перейдя на строевой шаг, вытянулся в струнку. И так он крепко топнул ногой, как будто возле нас кто-то ковры вытряхивал. Как и полагается, Вася, не доходя трёх шагов, приветствовал генерала и пошёл дальше.
Ну и Тенгиз Паичадзе не лыком шит, тоже лицом в грязь не ударит. Но случилась беда. Я сбился с ноги и не поднёс тесно сомкнутые пять пальцев к виску, а отдал салют по-пионерски. Загляделся ли я на Васю или оробел, когда генерала увидел, уж и не знаю. Скорее всего, я просто вспомнил, что у меня оттопыривается карман, набитый яблоками, которые мне прислала мама… Так вот: правую руку я поднял, а левой старался прикрыть карман с яблоками, чтобы начальник училища не увидел беспорядка в моём обмундировании. Да не тут-то было. Подозвав меня к себе, генерал приказал доложить командиру отделения, что я не умею приветствовать. Я повторил приказ, приложив на этот раз руку к виску, и повернулся кругом.
— Отставить! — раздался в тот же миг зычный голос генерала.
Я остолбенел. Не знал, как мне и поступить. К счастью, я сообразил, что надо снова быстро повернуться лицом к генералу.
— Товарищ суворовец, вы не умеете поворачиваться, — сказал начальник училища.
Почему-то мне показалось, что генерал улыбается… Тут только я понял, в чём была моя ошибка: вместо того чтобы повернуться через левое плечо, я повернулся через правое.
— Как ваша фамилия? — спросил генерал.