Сварогов

VIII

Вот Европы скучный Вестник,

Наш корректный публицист,

Мысли западной прелестник

И ее панегирист.

Позабыв "quod licet Iovi"

И чего не должен бык,

Он Европу, полн любови,

Рад похитить хоть на миг.

Вот другой -- мудрее ста сов

И в премудрости сугуб

Громогласный критик С--ов.

Он велик, -- велик, как дуб.

Дуб друидов, дуб Мамврийский

Что пред ним по красоте?

Ах, цвети, наш дуб российский,

И расти на высоте.

IХ

Вот, с Брандесом сходен мало

И совсем не новый Тэн, --

Критик дамского журнала,

У журнала дамский трэн.

Декадент в ермолке, важный

Философский лапсердак.

Рядом с ним мудрец присяжный,

Воробьев, -- аскет и маг.

Quid est veritas, философ?--

Veritas in vino est.

Пусть же мудрый без вопросов

Пьет вино и шницель ест.

Лучше всякого витии

Доказал ты сам, что нет

Философии в России,

Наш философ и поэт!

X

Лейзера родил гафн Мошка,

Лейзер--Тозеля, а он,

"Философии немножко"

Написав, как Соломон,

С Мельпоменой светлокудрой

Незаконно прижил "Дочь".

Это наш Натан Немудрый,

И маркиз О'Квич точь-в-точь.

Милословский -- критик хмурый.

Пишет он весьма остро,

И невинные Амуры

Подают ему перо.

Нежно дамам куры строя,

Был со Спенсером он строг,

Но барана за героя*

Принял наш социолог.

__________________

*) См. сего автора сочинение "Герои и толпа",

стр. 285.

XI

Милословсшй и Гадовский,

Публицистики столпы!

Пусть возвышен Милословский,

Но Гадовский, меж толпы,

Столп столпом воздвигнут прямо,

Монумент, отрада глаз --

Хроматическая "Гамма"

Либеральных звонких фраз.

Перед ними Стабичевский

Слишком низок, толст, тяжел,

Все ж и этот критик Невский

Свой имеет ореол.

Как Морфей, в венце из маков,

Он наводит скучный сон,

Монотонен, одинаков,

Вял, напыщен, углублен!

XII

Вот историк и философ.

Взгромоздил на Оссу он

Исторических вопросов--

Компиляций Пелион.

Русский Бокль, Коко Киреев,

Опершись на горы книг,

Лучезарных эмпиреев

Титанически достиг!

Рядом с ним в ученой тоге

Из Москвы шекспировед.

Сев у храма на пороге,

Поучать он может свет.

Он живет в минувшем веке,

Чуждый трепету сердец, --

С лысым черепом Сенеки

Добродушнейший мудрец.

ХIII

Меж учеными мужами,

Тенью Банко сев за стол,

Мирно хлопает ушами

Вдохновитель их -- осел.

– - Но скажите, кто же это?--

Вид пророческий и взгляд...

– - Два известные поэта

И философа сидят.

Первый учит о символах.

Написал роман он зря:

"Царь-отступник" или "олух

У Небесного Царя".

А второй -- Вилянкин славный.

Гордый взор, надменный вид.

Он мудрец, Спинозе равный,

И певец, как царь Давид.

XIV

Анекдот невинный кстати

Я о нем могу привесть.

Он в одну из наших Патти

Был влюблен -- большая честь!

В грудь бия, он рек ей страстно:

– - Aime-moi, je suis poиte!

– - Ah mon Dieu! поэт прекрасный

Вы в стихах, но в жизни... нет!

С легкой миной встала дива

И поэта к зеркалам

Подвела, чтоб в них красиво

Он себя увидел сам.

Галстук дергая смущенно,

Он, смотрясь, воскликнул: "tiens!"

И смеялась примадонна:

– - Се Vilenkine -- quel vilain!
– -

XV

Вот еще поэт прекрасный, --

Бельведерский Аполлон.

Ходит он в рубахе красной

И острижен в скобку он.

Он народник из Казани.

В дар поэзии принес

Bместе с веником из бани

Он букет из "черных роз".

У него в паневе муза,

Балалайка вместо лир,

Но поет он без конфуза,

Феба вылитый кумир.

Рядом с ним сидит психолог,

"Узкой мысли" публицист,

Лектор, критик, социолог,

И политик, и юрист.

ХVI

Вот поэт наш Невеличко,

В анекдотах виртуоз.

Мрачен, с орденом петличка...

Он с Кавказа лавр привез,

На чины имеет виды,

"Марш Персидский" написал,

И от пламенной Колхиды

Знаменит до финских скал.

Вот поэт и критик невский,

Юрисконсульт он при том:

Не издаст ли Ариевский

Свод стихов, Х-й том?

Куст сирени, вздох любовный,

Ямб граждански, рифма "тать"...