Сварогов
Шрифт:
Мы страдали и любили
Для того ль, чтоб свет потух?
Нет, я правды смысл нарушу!
Жизнь дана, чтоб каждый мог
Сам свою достроить душу
В дни борьбы, страстей, тревог!
XXXVIII
В них пророческая тьма...
Что страшнее их на свете?
Не грознее смерть сама!
– -
"Полные грехов сознанья
В страхе все пойдут на суд,
И в лицо им их деянья
Приговор произнесут!"
Их деяния, их совесть!
Совесть -- тайный наш судья!
Он расскажет сердца повесть,
Ничего не утая...
Вижу прошлое в боязни...
Жизнь раскрыла свиток свой...
Что бичи, темницы, казни
Перед совестью живой!
XXXIX
Отдохнуть, молчать, забыться!..
Думать больше не хочу!
Ночь долга... Мне все не спится!.." --
Дмитрий тихо взял свечу
И, подняв над головою,
Он проходит комнат ряд...
Спальная одета тьмою...
В ней портьеры шелестят...
Приподняв их, в светлом круге
Со свечою Дмитрий стал
У трюмо... И вдруг в испуге
Отшатнулся от зеркал...
Дмитрий смотрит, полн смятенья:
Гладь зеркальная чиста,
В ней не видно отраженья...
Где стоял он -- пустота!
XL
В зеркале он видит ясно
Освещенный кабинет
И края портьеры красной,
Но его лица там нет!
– - Это смерть!
– шептал он глухо,
Уронив свечу из рук.
Громко, явственно для слуха
Дмитрий слышал сердца стук.
Бледный весь, шатаясь странно,
Дмитрий в кабинет вошел.
– - Смерть! Так скоро, так нежданно!
–
Он шептал, держась за стол.
В перебое учащенном
Сердце сжалось... Смолк суфлер...
И, схватясь за грудь, со стоном,
Дмитрий рухнул на ковер.
XVI
Конвульсивно, сжавши складки,
Дмитрий вытянулся весь...
И вкусил покой, столь сладкий,
Что мы с ним простимся здесь.
Нет финала лучше смерти:
Смерть -- конец, и эпилог
Выдумать никто, поверьте,
Превосходнее не мог.
Он удобен для романа...
–
В жизни слишком мрачен он.
Но добавлю: утром рано
В кабинет вошел сэр Джон.
Он лакей был, а не патер,
К мертвецам он не привык
И, сказав: "What is the matter?"
Стал с метелкою в тупик.