Сварогов

Выезжала часто в свет

И с собой тащила мужа,

Запирая кабинет.

XXVI

К Остолопову, -- в гостиной

Он всегда казался зол, --

С ироническою миной

Тут Сварогов подошел.

– - Петр Ильич!
– сказал Сварогов,

Вашу я прочел статью.

Интересный ряд итогов...

Реализм, не утаю,

Реализм литературный

Все ж вот кажется иным....

– - Он-с почил, достоин урны

И окончен Львом Толстым!

Отвечал профессор, -- мненье

Журналиста иногда-с

Любопытно, без сомненья...

Чем порадуете нас?
– -

ХХVII

– - Реализм велик, не скроем,

Но, прости его Толстой,

Все ж с народным он героем

Схож своею простотой.

Вот изъезженной дорогой,

Вкруг лишь вереск, да дубняк,

Едет с Сивкою убогой

Наш Иванушка-дурак.

Три столба у перепутья,

Тут сошлися три пути....

"Уж проеду как-нибудь я!

Но куда и как идти?

Вправо -- сгинешь с головою,

Влево -- конь падет как раз,

А дорогою прямою

Не езжали по сей час!"

XXVIII

Стал Иванушка уныло

И затылок чешет свой:

"Знать, нечистая тут сила!

Либо водит лесовой!"

– - Аллегория! Двояко

Понимайте: так и вкось....

Мы куда ж пойдем, однако?

– - Да по-русски, на авось!

И Сварогов встал с улыбкой.

Заглушая разговор,

У рояля голос гибкий

Чудно пел "dammi ancor!".

Неизвестная певица,

Но в гостиной, мнилось, к ней

Всех богов китайских лица

Обернулись, став нежней.

XXIX

Истуканы Сиву, Брамы

С безобразной головой...

Это идолы, но дамы

Разговор вели живой.

И когда при криках "браво!"

Голос спел "Vorrei morir",

Князь одобрил величаво,

Дам умолк болтливый клир.

– - Beautiful voice! - вслух сказала

Баронесса, сделав вид,

И графиня прошептала

Томно: - Delightful, indeed!

– - Резонанс здесь плох!
– к певице

Сел Сварогов, -- что за "do!" --

Я училась за границей.

– - У Маркези?
– - У Виардо!
– -

XXX

Все кругом: графиня, гости

Спеть просили что-нибудь, --

"Сон" Кюи, романсы Тости...

И Сварогову шепнуть

Нина Дмитревна успела:

– - Нынче... у тебя... к восьми!

И затем она всецело

Увлеклась высоким "mi".

"Что за женщина!

– Сварогов

Думал, глядя чрез альбом: -

Муж -- смешней единорогов,

Украшенье надо лбом....

Но таинственна природа,

И, супругу не верна,

Верность больше полугода

Мне хранит его жена!"

XXXI

Между тем в гостиной дамы,

Милый хор прелестных жен,

Разговор вели упрямый

Про какой-то котильон.

– - Что за бал!
– - А туалеты?

Дамы с крылышками все,

Все, как бабочки, одеты.

Крылья были, как в росе:

Бисер, блестки, вроде пыли,

Усики на голове.

В котильоне этом были

Хороши фигуры две...

Кавалеры пестрой сеткой

Бабочек ловили в плен!
– -

– - Положительно бал редкий!
–

Восхищалася Элен.

XXXII

– - Будь, mesdames, я символистом, -

Встал Сварогов, - то давно

Я на фоне золотистом

Написал бы вам панно.

Что-нибудь в подобном стиле.

Ваш воздушный котильон:

Тут бы с бабочками были

Мотыльки, -- лазурный сон!

В роди Зичи: тени, грезы,

Мимолетные мечты...

Бабочки, фиалки, розы

Самой райской красоты!

– - Ну, а подпись под картиной?

– - Эпиграмма!. Так ли, князь?
– -

И Сварогов из гостиной

Вышел, дамам поклонясь.

XXXIII

С ним и я прощусь покуда.

Кончив первую главу,

Я несу, содеяв худо,

Вам повинную главу.

Каюсь, грешный, перед вами:

Страстью к рифмам обуян,

Замышляю я стихами

Написать большой роман.

Мы теперь привыкли к прозе,

Рифм не любим мы читать,

Разве в самой малой дозе,

А не песен двадцать пять.

Эти стопы и цезуры

Надоели, скучен стих, --

И среди литературы

Голос муз печально стих.

XXXIV

Помню, в Греции далекой

Древний видел я Парнас.

Величавый, одинокий

Он в лучах вечерних гас.

Был он в девственной одежде

Белоснежной чистоты.

Но не видно муз, как прежде, --

Скрылись музы и мечты!

Миф исчез воздушной сказкой,

На Парнасе рифм не ткут, --

Знаменитый сыр Парнасский

Нынче делается тут.

Так и мы забыли грезу,

Изменился вкус у нас,

И готовит сыр и прозу

Поэтически Парнас.

ГЛАВА ВТОРАЯ