Свеча в буре

– Кармаматус, – сказал он, – сделаешь ли ты меня своим Носителем?

Лицо Гатта тут же покраснело под татуировками.

– Такие разговоры богохульны!

Дайджен отшатнулся назад.

– Ты не понял меня, Кармаматус.

– Тогда в чем же дело?

– Я задал этот вопрос, потому что сегодня услышал о Сарфе, который назвал своего собственнго Носителя.

– Невозможно!

– Ты знаешь сарфа по имени Хонус?

– Он Сарф Теодуса, – сказал Гатт. – Мы не знакомы, но я видел его в храме. Это было много лет назад. Что с ним?

– Я только что имел дело с торговцем тканями – его зовут Доммус, – который приютил Хонуса, когда тот недавно приехал в Бремвен. Носитель Хонуса был убит, но он привез с собой рабыню, женщину по имени Йим.

– Сарфы не владеют рабами, – сказал Гатт.

– А у Хонуса были. – Дайджен бросил на своего спутника знающий взгляд. – Доммус говорил, что она очень красива.

– Ты намекаешь, что Хонус держал ее для удовольствия?

– Если бы это было так, то не было бы столь странной истории, – ответил Дайджен. – У красивых женщин есть свои хитрости, и мужчины, даже благочестивые, – их естественная добыча. Неестественно то, что Хонус сделал Йим своим Носителем.

– Ни один Сарф не имеет таких полномочий!

– Хонус повел себя так, как повел, – ответил Дайджен. – Все домашние были свидетелями этого.

– Как он мог осмелиться?

– Доммус был уверен, что Йим его околдовала, – сказал Дайжен. – Некоторые люди обладают такой силой. Они делают это глазами.

– Только слабаки попадаются на такие уловки, – сказал Гатт. – Хонус славится своей силой.

– Человек может быть могущественным в одних отношениях и слабым в других. Возможно, Йим не использовала чары. Возможно, она просто соблазнила Хонуса, чтобы сбить его с пути.

– Но почему он назвал ее своей Носительницей? – спросил Гатт.

– Потому что она заставила его это сделать. Так сказал Доммус.

Гатт выглядел озадаченным.

– Почему?

– Что может быть лучше для нее, чтобы закрепить свое завоевание? – сказал Дайджен, глядя в глаза сарфу. – Некоторые женщины – пиявки. Они забираются мужчине в штаны и высасывают все его добро.

Лицо Гатта покраснело под татуировками.

– Значит, Хонус теперь называет свою шлюху святой? – Он хлопнул кулаком по столу. – Это оскверняет Карм!

– Да, – сказал Дайджен. – Даже сейчас, когда мы разговариваем, эта шлюха шествует по деревне... – Его голос стал завораживающим. – ...требуя милостыни и уважения во имя нашей богини. Но люди не дураки. Хонус может заставить их называть Йим «Кармаматус», но они знают шлюху, когда видят ее.

Гатт покачал головой.

– Раньше я восхищался Хонусом.

– Несомненно, потому что он был достойным восхищения человеком, – сказал Дайджен. – Эта Йим отравила его. Она была бы добрее, если бы перерезала ему горло.

– Ему было бы лучше умереть.

– Но будет ли это справедливо? – спросил Дайжен. – Ведь он околдован.

– Нужно перерезать горло Йим.

– Это был бы достойный поступок! – воскликнул Дайжен, словно удивленный этой мыслью. – Это будет честью для Карм.

– Однако шлюха покинула Бремвен, – сказал Гатт. – Она может быть где угодно.

– Йим, возможно, не так уж трудно найти, – сказал Дайджен. – Она сказала Доммусу, что они едут в Аверен к лорду Бахлу. Есть только одна дорога, по которой они могут отправиться.

– Бахл? Эта шлюха более зловещая, чем ты думаешь.

– Что ты имеешь в виду? – спросил Дайджен.

– Разве ты не видишь? Она отдает Хонуса его врагам. Как он мог быть таким слепым?

– Тогда, возможно, Доммус был прав, когда сказал, что Йим использовала заклинание.

– Такое заклинание было бы не обманом глаз, – заявил Гатт, – а каким-то более страшным колдовством. Это похоже на работу врага.

– Ты думаешь, Йим поклоняется Пожирателю?

– Это многое объясняет. Хонус был праведником. Его гибель порадовала бы бога темных жрецов.

– Я понимаю тебя, – сказал Дайджен. – Это делает его позор еще более трагичным.

– Многие пали, – размышлял Гатт. – Но пасть с таким позором...

– И все же Хонус мог бы подняться снова, если бы освободился от колдовства Йим. – Дайджен поднял глаза на Гатта и заговорил тихим, убедительным тоном. – Его спасение может стать твоей святой задачей.

Гатт обрадовался.

– Да! Я уверен в этом!

– Это будет нелегко, – сказал Дайджен. – Если на Хонуса наложено заклятие, ты освободишь его, только уничтожив Йим. Он попытается защитить ее.

– Я неустрашим, – сказал Гатт. – Карм питает мою силу. Я не могу потерпеть неудачу.

– Возможно, тебе придется убить Хонуса, чтобы уничтожить Йим.

– Его смерть освободит его душу, – сказал Гатт, – и именно его душа имеет значение.

– Я нахожусь в присутствии храброго и справедливого человека. – Дайджен склонил голову. – Для меня большая честь знать тебя, Кармаматус. Хотя мне не хватает храбрости и доблести для такого крестового похода, у меня есть две вещи, которые помогут тебе в твоих поисках: лошадь, чтобы ты мог догнать Йим, и вот это.

Он достал из рубашки небольшой стеклянный пузырек.

Гатт взял пузырек.

– Что это?

– Нанеси это зелье на свой клинок, чтобы гарантировать успех.

– Только трус отравляет свой меч.

– Это не трусливый яд быстрого действия. Он не спасет вам жизнь в бою. Но с ним тебе достаточно ранить ведьму, чтобы гарантированно уничтожить ее. – Дайджен взглянул на Гатта и использовал всю свою силу, чтобы склонить его к своей воле. – Ты сражаешься против колдовства, поэтому тебе понадобится мощное оружие. Не позволяй воинской гордости мешать твоему долгу перед богиней. Святая цель оправдывает все средства.

Гатт поколебался лишь мгновение, прежде чем взять флакон.

– Ты прав, друг мой. Я должен быть смиренным и исполнять волю Карм.

7

Выехав из Бремвена, Йим спешилась, и они с Хонусом были в пути всего четыре дня, когда добрались до трактира «Мост». Построенный на винденской стороне пролива, ведущего в Лувейн, трактир располагался на некогда оживленном перекрестке. Даже после разрушения Лувейна он оставался главной остановкой на пути в Аверен, последним пристанищем перед въездом в труднопроходимые земли. Вспомнив, как ее принимали на постоялом дворе, Йим решила не искать там гостеприимства. Вместо этого они с Хонусом разбили лагерь в лесу, как делали это каждую ночь после бегства из Бремвена.