Свеча в буре

Через некоторое время вошел Джев.

– Это была пустая трата времени, – сказал Коммодус. – Сегодня я больше никого не принимаю. Пришли мальчика, чтобы обмахивал меня веером. От этой жары у меня голова идет кругом.

***

Летнее тепло способствовало быстрым похоронам, и Дайджен вернулся в счетную палату всего через два дня после своего первого визита.

– Мне очень жаль слышать о кончине вашего отца, – сказал он.

– Спасибо, – ответил Доммус. – Это был шок. Его свалила внезапная лихорадка.

– Лето может принести дурные испарения, – сказал Дайджен. – Это очень трагично. Я встречался с ним всего один раз, но ваш отец произвел на меня впечатление честного и принципиального человека. Я счел за честь иметь с ним дело. Он упоминал о моем заказе? Он был большим.

– Нет, – сказал Доммус. – Он не говорил о нем. И о вас, если уж на то пошло. Как тебя зовут?

– Рангар. Возможно, он не упомянул меня, потому что мы еще не заключили сделку. Я должен был сначала поговорить со своим клиентом.

– Ну, я ничего об этом не знаю. Что это за дело?

Дайджен развернул сверток, обернутый пергаментом, и обнаружил кусок черной парчи, богато затканной золотом.

– Двадцать четыре отреза, и это только первый заказ.

Лицо Доммуса засияло от восторга.

– Две дюжины отрезов!

Он взглянул на Дайжена, который встретил его пронзительный взгляд. В отличие от своего отца, Доммус легко попался в ловушку. Его выражение лица быстро приобрело доверчивый вид человека, узнавшего родственную душу. Увидев это, Дайджен улыбнулся, как улыбается один мирской человек другому.

Доммус улыбнулся в ответ.

– Прекрасная работа, – сказал он, протягивая руку, чтобы потрогать парчу.

Дайджен задержал руку и выдернул иглу из стежка.

– Простите, какой-то неосторожный дурак оставил это в ткани. Я бы не хотел, чтобы вы укололись.

Доммус оценил работу.

– Дорогая вещь, – сказал он. – Зачем через меня? Чаще всего приходится иметь дело непосредственно с ткачами.

– Я редко бываю в Бремвене, – ответил Дайджен. – Мне нужно, чтобы кто-то гарантировал качество. Это волнует моего клиента больше, чем цена.

– И твой клиент – Черный Храм?

– Да. Это проблема?

– Я торговец, – сказал Доммус. – Золото есть золото.

– Значит, религия не представляет трудностей?

– Единственная проблема, которая у меня есть с религией, – это избыток темно-синей ткани. Поскольку храм Карм разрушен, я не могу его продать.

– Да, ходить в синем опасно для жизни, – с сочувствием сказал Дайджен. – Побои и еще хуже. Можно подумать, император прекратит такие преследования.

– Морвус находится под властью лорда Бахла, – ответил Доммус.

– Он ничего не сделает.

–Тогда почему бы не покрасить синюю ткань в черный цвет и не продать ее для священнических одежд?

Доммус усмехнулся.

– Мне нравится эта идея, – н снова взял в руки золотую ткань. – Две дюжины отрезов говоришь?

– По первому требованию, – ответил Дайджен. – Просто назови свою цену. Они заплатят.

Доммус усмехнулся еще шире.

– Не желаете ли вина, пока мы будем договариваться?

– Только охлажденного.

Доммус выпил уже второй кубок, прежде чем все детали были изложены в письменном виде. К тому времени он выглядел вполне довольным собой. Дайджен был доволен не меньше.

– Я такой же, как ты, Доммус, – сказал он. – Я могу продавать товары Черному храму, но для меня они всего лишь покупатели. Религия меня не интересует, но мне жаль, что я не встретил Йим.

– Йим?

– Да, женщина-Носительница. Твой отец говорил о ней.

– Ах да, Кармаматус, – сказал Доммус. – Ну, может, она и возлюбленная Карм, но говорил ли тебе отец, что она была рабыней?

– Нет, – притворно удивился Дайджен. – Это звучит как странная история.

– Более странной истории ты не услышишь, – доверительным тоном сказал Доммус.

Дайджен наклонился вперед, выглядя заинтригованным.

– Как человек превращается из рабыни в Носительницу?

– Ну, она пришла с этим Сарфом...

– Хонусом?

– Да, Хонус, – сказал Доммус. – Он освободил ее и, более или менее, оставил здесь. Отец взял ее к себе в услужение. Не то, чтобы я был против. Как мы говорили, она была красива, как богиня. Всего восемнадцать зим. Длинные ореховые волосы. Большие темные глаза. Шелковый халат ей очень шел.

Дайджен бросил на Доммуса взгляд, полный понимания.

– Кто-то, кого стоит пощипать?

Доммус усмехнулся в ответ.

– Я так скажу, – сказал он. – Не то чтобы у меня были какие-то шансы. Хотя, может, и получилось бы, если бы не Хонус.

– Он вмешался?

– Не так, как ты думаешь. Он бросил ее, потому что планировал отомстить Черному Храму. Каким-то образом Йим узнала об этом. Думаю, она выпытала это у отца, хотя не могу представить, как. Как бы то ни было, она бросилась бежать той же ночью.

– И?

– Она остановила Хонуса. Хорошо, что она это сделала. Иначе мы с тобой остались бы без выгодных клиентов. Если кто и может уничтожить черных жрецов, так это Хонус. У него неплохая репутация.

– Должно быть, он был в ярости от нее.

– Совсем наоборот, – сказал Доммус. – После этого он поклонялся ей, и я имею в виду буквально.

– Так она стала его Носителем? – спросил Дайджен. – За одну ночь? Я думал, чтобы им стать, нужны годы.

Доммус пожал плечами.

– Думаю, нет. Хонус, конечно, верил, что она святая. Отец тоже. Это радражжжааает.

– Могу себе представить, – сказал Дайджен. – Носители – черствые люди, а их Сарфы еще хуже. Как вы от них избавились?

– Они ушли по собственной воле. Всего пять дней назад.

– Куда? – небрежно спросил Дайджен.

– В Аверен, – ответил Доммус. – Что-то связанное с лордом Бахлом.

– Бахлом?

– Так сказал отец. Это его беспокоило.

– Я бы так и подумал, – сказал Дайджен. – Чего они надеялись добиться?

– Не знаю, – сказал Доммус. – Я знаю только, что это была пустая трата времени на прекрасную женщину. Она была очень милой, Рангар. Очень милой.

Дайджен покинул компанию Доммуса, уверенный, что решил свою загадку. Все, что он узнал, совпадало с сообщениями его информаторов и видением в храме Карм. Йим – та, кто разгневал моего хозяина. Дайджен был уверен в этом. Других вариантов быть не могло. Более того, Доммус не только подтвердил личность врага, но и сказал, куда она направляется.