Свет моих ночей

Вот и все, подумала Елена Валерио. Теперь-то уж мужчина наверняка разъярится и оставит ее наконец в покое. Она ведь этого и хотела, не правда ли?

Жаль, что она не может его видеть. Уже давно Елена не испытывала такого сильного желания. Она смирилась со своей слепотой много лет назад и научилась с этим жить. Иногда ей даже казалось, что в редких случаях ее слепота является не недостатком, а преимуществом. Но хрипловатый голос этого мужчины, его манера общения задели в ней какую-то струнку, отчего Елене страстно хотелось увидеть его лицо и сравнить с мысленно нарисованным ею образом.

Несмотря на уверенность, с какой держался мужчина, в его голосе она слышала нетерпение и усталые, циничные нотки человека, много повидавшего и пережившего. Он определенно обладает властью, и, насколько поняла Елена, стремление подчинить людей своей воле в нем только усиливается, если он встречает отпор. Она чувствовала исходящий от него холод, несмотря на его неприкрытое желание очаровать ее.

Мужчина никуда не ушел. Она вздохнула.

– Ладно, дам вам бесплатный совет. Расслабьтесь.

– Вы думаете, мне это нужно?

– Зачем же вы приехали на Нироли?

– Деловая поездка.

– Поэтому вы так напряжены? Но вам все-таки лучше немного расслабиться, если вы хотите, чтобы мальчик перестал вас бояться. Ваше напряжение передается ему, поэтому он вас и не слушается. Должно быть, он упрямый мальчишка.

Адам усмехнулся про себя, мысленно закончив за нее предложение «как и его отец».

– У вас прекрасные волосы, - заявил он и, увидев, как блестят на солнце ее волосы, вдруг испытал искушение прикоснуться к ним.

– Спасибо, - несколько обескуражено, как Адам и рассчитывал, сказала женщина.
– Должна признаться, что мне самой нравится чувствовать их тяжесть.
– Она небрежно прикрыла волосами глубокий вырез блузки, обнажая спину.

– И спина у вас тоже красивая.

Женщина немного напряглась.

– Наша беседа принимает совсем уж личный характер, вы не находите?

– Прошу прощения.

– Что-то я не слышу в вашем голосе раскаяния.

Адам понял, что ему так и не удалось очаровать ее. Наверное, будет лучше, если он встанет и уйдет. Однако по какой-то причине ему хотелось завоевать расположение этой женщины. Или все дело было в том, что он не желал уходить, пока последнее слово не останется за ним.

– Думаю, мне все-таки следует объяснить причину моего недружелюбия, - вдруг сказала она.
– Мне кажется, вы думаете, что женщины должны быть от вас без ума и падать к вашим ногам как зрелые яблоки.

– То есть вы еще не до конца созрели?
– Адам почувствовал, как ее глаза под черными очками негодующе вспыхнули, и не смог отказать себе в желании поддразнить незнакомку еще чуть-чуть: - Или, может, вы - плод запретный?

Женщина не выдержала и рассмеялась:

– Ничья. А теперь, если позволите…

– А если не позволю?

Он снова вдохнул ее аромат. Есть, по крайней • мере, одна причина, по которой он не хочет с ней расставаться: этот исходящий от нее запах тропических плодов - запретных или нет. С каждой минутой запах нравился ему все больше, поэтому Адам решил говорить о вещах простых и понятных каждому, чтобы сломать стену отчуждения между ними.

По мере того как он говорил, Елена все нетерпеливее притопывала ногой. Она пришла сюда в надежде расслабиться, а в обществе этого мужчины, несмотря на то что она начала находить в его характере какие-то привлекательные черты, сделать ей это никак не удавалось. На секунду у нее даже возникла мысль позвать Фабио.

Когда в ее жизни появился этот пес, Елену предупредили, чтобы она старалась не забывать о том, что он не обычный домашний питомец, а собака-поводырь с определенными обязанностями, поэтому то, что позволено другим собакам, не всегда разрешено ему. Например, играть с детьми. Сначала Елена добросовестно за этим следила, но по мере того, как Фабио становился не только ее верным помощником, но и другом, она позволяла ему немного порезвиться, особенно когда знала, что он неподалеку. Вот и сейчас она слышала его счастливый заливистый лай. Ничего не случится, если он поиграет еще немного. В конце концов, ведь есть же у людей выходные, так почему бы не иметь его собакам?

С губ Елены едва не сорвался потрясенный вздох, когда рука мужчины коснулась ее руки. Не заметив, какое действие оказало на нее это случайное прикосновение, он продолжал болтать о красоте окружавшей их природы, очевидно не догадываясь, что она не в состоянии говорить на такие простые темы. Елена подумала, что, возможно, была к нему слишком строга. Сейчас ей почему-то показалось, что он несчастлив, словно какая-то старая рана не дает ему покоя, гложет его изнутри.

Он сам со всем справится, сказала себе Елена. У него есть друзья, поэтому ей не стоит волноваться об этом незнакомце. Тем не менее она волновалась. Не находя объяснения своему поведению, Елена неловко поерзала и толкнула сумку. Она упала - Елена слышала, как ее содержимое вываливается на землю.

– Только этого не хватало, - пробормотала она.

– Я соберу.
– Он завозился, потом вдруг замер и спустя несколько секунд произнес: - А вы, оказывается, творческая личность.

– В общем, да, - осторожно сказала Елена, гадая, на основании чего он сделал этот вывод. У нее были исключительные музыкальные способности, и даже потеря зрения в четыре года не сильно помешала ей в учебе. Позже в музыке она нашла утешение и способ общения с миром, который не имел ни малейшего понятия, что делать с такими, как она.
– Как вы догадались?

– Из ваших эскизов.

– Моих эскизов?
– переспросила Елена, не понимая, что он имеет в виду, и стараясь ничем не выдать своего замешательства.

Затем ее осенила догадка. Джино! Должно быть, он нашел эскизы Джино, ее друга, с которым они часто приходили сюда вместе. Джино оставил ее одну и вернулся в дом, чтобы позвонить. Видимо, он положил свой альбом к ней в сумку и не предупредил ее об этом.

– Не возражаете, если я посмотрю?

– Конечно, - легко согласилась она, прикидывая, что еще Джино мог оставить в ее сумке.

Елена слышала шорох переворачиваемых страниц, но мужчина пока не издал ни звука.

– Микеланджело, не меньше, - наконец сказал он странным надтреснутым голосом.

– Рада, что вам понравилось, - вежливо отозвалась Елена, хотя имела весьма смутное представление о том, что могло быть изображено на рисунках.

– Вы… - он прочистил горло, - вам определенно удаются обнаженные мужские тела.

Елена едва справилась с подступившим смехом. Она должна была догадаться, что рисует Джино! И как только этому незнакомцу пришло в голову, что она художник? Неужели он еще не догадался, что она слепа? Да, конечно, не все люди сразу понимали, в чем дело, потому что она научилась вести себя так, словно была зрячей - ее собственная маленькая шутка миру в отместку за ту жестокую шутку, что сыграла с ней судьба. Тем не менее рано или поздно все осознавали ее недуг, особенно когда видели рядом с ней Фабио. Но сейчас-то Фабио был не с ней! Может, в этом все дело?