Свет моих ночей

– Давайте я положу Джереми на диван, - грубовато сказал Адам. Не дожидаясь ее согласия, он нагнулся и чуть не пошатнулся от ее нежного запаха, опутавшего его словно невидимыми сетями. Он сжал зубы и взял Джереми, который ни разу не пошевелился, на руки.

– Отнесите его в другую комнату, чтобы мы его случайно не разбудили.

Адам кивнул и вышел.

– Вы играете великолепно, - сказал он, вернувшись к очаровательной хозяйке дома.

– Спасибо.

Вскинув брови, Адам посмотрел на нее. Она сказала это спокойно, без наигранных возражений с целью услышать еще какой-нибудь комплимент. Ему это понравилось.

– Это ваш главный талант?

В его вопросе Елене послышался какой-то контекст. С горьковатой улыбкой она ответила:

– И единственный.

Трудно в это поверить. Вы профессиональная пианистка?

Елена почувствовала к Адаму сильный прилив симпатии и благодарности. Большинство людей, узнав о ее слепоте, были уверены, что она не может быть профессионалом. Елена подавила порыв сказать ему, что ее приняли в нью-йоркскую школу прикладной музыки. Скоро там начнется семестр, но она не сможет туда поехать и осуществить свою мечту, потому что у нее нет денег на проезд и на проживание. Елена отогнала от себя эти мысли и просто сказала:

– Я учитель музыки.

Адам огляделся и отметил про себя, насколько скуден ее заработок. Какая бы чистота ни царила в этом доме - интересно, как Елене это удается?
– но ему не помешал бы ремонт. Его взгляд снова вернулся к ней, и Адам невольно залюбовался ею.

На Елене было свободное платье темно-кремового цвета с глубоким вырезом, соблазнительно приоткрывающим округлую грудь. Изгиб шеи, покатая линия плеч, тонкие ключицы - смотреть на нее было одно удовольствие. Адаму захотелось прикоснуться к гладкой коже с приятным золотистым оттенком, но он не посмел. Скорее всего, у нее уже есть поклонник. Елена слишком красива, чтобы мужчины могли устоять перед ней, несмотря на ее недуг. Вот только почему он не заметил никаких следов мужского присутствия?

– Вы живете одна?

Она кивнула.

– А ваш друг? Он что, живет у себя?

– Почему вы спрашиваете?

– Этот остров создан для любви. Мне ненавистна мысль, что вы не пользуетесь этим каждую минуту своего свободного времени.

Елена вдруг тихо засмеялась:

– Вы просто сам дьявол-искуситель! Хорошо, что я живу на острове всю жизнь, поэтому не так сильно восприимчива к его романтике, как человек, который приехал сюда впервые.

– И ваш любовник думает как вы?
– прямо спросил Адам.

– Мой любовник?
– на ее лице показалась загадочная улыбка, как будто в эту минуту она вспомнила о нем.

Адам упал духом. В глубине души он надеялся, что сейчас она свободна.

– Мой любовник, - словно смакуя, повторила Елена.
– У него тело как у бога, а голос - настоящий дар, но поет он только для меня.
– Она на секунду умолкла, а затем с едва сдерживаемым смехом в голосе продолжила: - По крайней мере, таким я его представляла, когда мне было четырнадцать.

Адам испытал невероятное облегчение.

– Значит, в реальности такой не существует.

– Почему же?
– возразила она.
– Где-нибудь он обязательно живет.

– Вы необычная женщина, - вырвалось у него.

– Приятно это слышать, хотя заявление несколько странное.

– Почему вы сомневаетесь в моей искренности?

– Да просто задаю себе вопрос, с кем же вы тогда встречались, ведь я считаю себя самой обыкновенной.

– Сыграйте мне что-нибудь, - неожиданно попросил Адам.

– Какие-нибудь пожелания?
– кивнула Елена.

– Ваш выбор. Что-нибудь, что нравится вам.

– Закройте дверь, чтобы не разбудить Джереми.

Когда Адам сел на диван, она заиграла. Мелодия эта была пронизана огнем и страстью, но иногда в ней слышался легкий оттенок грусти, от которой у него сжималось сердце. Елена играла вдохновенно. Минуты шли, и он почувствовал себя околдованным, хотя музыкой или женщиной, он и сам не знал.

Елена, казалось, забыла обо всем. Она перенеслась в другой мир, переживая то, о чем рассказывала ей музыка. Когда затихли последние звуки финального крещендо, она уронила голову на грудь и несколько минут молчала.

Адам также не сразу пришел в себя от силы этого произведения.

– Кто это написал?
– хрипло спросил он.

Елена мгновенно очнулась.

– Это из Рахманинова, - ответила она таким тоном, словно об этом должны знать все.

Адам невольно улыбнулся.

– Да, мне стоило самому догадаться, что это кто-то из русских.

Елена засмеялась грудным смехом, от которого его пронзило острое желание.

И было еще что-то кроме желания, что он еще никогда не испытывал ни к одной женщине. Ему хотелось обнять Елену, прижать к себе и сделать все, чтобы никто и никогда не смог ее обидеть.

Адам был поражен, почему у него возникла подобная мысль. Но он забыл об этом, когда Елена встала. Она двигалась плавно и грациозно, и Адам неожиданно подумал, что, должно быть, она танцует так же божественно, как и играет.

– Не хотите выпить?
– предложила она.

– Да, спасибо.

Кухня была маленькой и тесной, но Елена этого, казалось, совсем не замечала. Так же быстро и безошибочно она достала бокалы, лед, бутылки с ароматизированной водой. Трудно было поверить, что она ничего не видит.

– Невероятно, - прошептал он, но она услышала и догадалась, о чем он подумал.

– Невероятно, что я слепая?
– невозмутимо спросила она.

Адам почувствовал себя неловко.

– Простите, я…

– За что вы извиняетесь?
– Елена пожала плечами.
– Зато, что я откровенна? Почему люди всегда стараются избегать упоминать о моей слепоте? Это факт, и от него никуда не деться.

– Вы снова правы, - согласился Адам и ухмыльнулся.
– Ну что ж, тогда я буду обращаться с вами как со слепой, но восхитительной женщиной.

На губах Елены снова заиграла улыбка.

– Так со мной еще никто не говорил, но мне начинает нравиться ваш подход.

Желание поцеловать ее было таким сильным, что Адам с огромным трудом справился с собой.

– Вы имеете хотя бы слабое представление о том, как вы прекрасны?
– откровенно спросил он.
– Как привлекательны для мужчин?
– Для меня, молча уточнил он.

– Где мама Джереми? Почему она не приехала с вами?
– ровным тоном поинтересовалась она, не ответив на его вопрос.