Свидетель

– В доме только я... и ты. За ложь... ответишь.

Привязав мои руки, он задрал короткое платье, раздвинул коленом мои бедра и... принялся расстегивать ремень на джинсах.

– Не надо. Не надо...
– повторяла я.

Но ничто уже не способно было остановить пьяное, унизительное, беспощадное насилие, которому не было конца и края.

* * *

Когда я пришла в себя, уже рассвело. Валерий спал прямо на мне, сдавливая тяжестью. Было трудно дышать. В первый момент подумалось, что теперь все равно, дышу ли я. Потому что я была грязной, использованной, пропитанной чужим запахом, будто выброшенная на помойку резиновая кукла.

Без единой эмоции я констатировала, что у Валерия была родинка сбоку на бедре - на том же месте, что и у Соны. «Проклятый Матхурава», - мелькнуло в уме, и вместе с мыслью вспыхнули ощущения: ломота в пояснице, ноющая боль в животе, сухость во рту. Голова закружилась, к горлу подступила тошнота. Резкий страх, что всё сейчас повторится, заставил меня дернуться, но запястья были все так же примотаны к изголовью кровати. Я попыталась оттолкнуть от себя худощавое, мускулистое тело насильника, испытывая к нему не меньшее отвращение, чем к себе.

Валерий поднял голову, заспанный и еще хмельной. Увидев мои привязанные, затекшие кисти, бросил:

– Черт!..

Он громко сглотнул, встряхнул кудрями, пытаясь понять, что происходит. Затем, нетвердо встал на ноги, натянул штаны и, стараясь не смотреть на меня, принялся отвязывать.

Все уже было бессмысленно: утро, солнце, вчерашние слова, кармические долги. И страх. Потому что меня больше не было. Я была уничтожена, стерта с лица земли.

– Ненавижу тебя, подонок!
– сказала я не своим, погрубевшим голосом.

Валерий ничего не ответил. Освободив меня, буркнул:

– Потом поговорим.

Я потянула на себя сброшенное на пол покрывало, валявшееся рядом с разорванным платьем. Прикрывшись им, я встала и прохрипела:

– Я бы прокляла тебя, но не хочется новые узлы завязывать. Хватит с меня прошлых жизней!

Валерий скривился и рявкнул:

– Прекрати. Ты сама этого хотела!

– Чудное оправдание низости!

Он ничего не ответил и пошел к двери, застегивая на ходу джинсы. Во мне бурлило негодование:

– Я разрываю договор! Требую вернуть мне мой телефон с записью! Я заберу только свои вещи и ухожу сейчас же! От тебя мне ничего не нужно. Разберусь как-нибудь без твоих услуг! Убьют? Плевать! Так даже лучше!

И это было правдой. Каждая часть моего тела была отравлена им, осквернена изнутри и снаружи. Хотелось не чувствовать, не думать, не жить.

– Замолчи, - перебил Валерий.

– С какой стати?!
– процедила я.
– Ты - торгаш! Подлый, мерзкий торгаш! Для которого ничего, кроме денег не существует! Ничего святого, тонкого, никаких чувств! Чтоб ты знал, жизнь - не только деньги! И не всем они нужны. Верни мне телефон. Я ухожу сейчас же!

– Голая?
– Валерий встал у двери и сверкнул глазами: - Угомонись. Ты останешься здесь столько, сколько я скажу.

– Так это все-таки похищение?
– язвительно сказала я, ища взглядом что-нибудь тяжелое.
– Приводи своего адвоката, я все ему расскажу. Особенно подробности этой ночи! Прекрасное уголовное дело, не находишь?! И я, как всегда, единственный свидетель и потерпевшая. Надеюсь, прокуратура заинтересуется! Засадить бы вас с Шиманским в одну камеру, чтобы вы развлекли друг друга! Уроды!

– Слова выбирай.

– Незачем.

– Ты не выйдешь из этой комнаты, пока это не будет нужно мне. Приведи себя в порядок и оденься. Всё!
– Валерий с грохотом хлопнул дверью.

Щелкнул замок. Проклятый «умный дом»!

Я бросилась следом, дернула за ручку и услышала едкий голос Сергея:

– Никаких связей, никаких игр, говоришь?

– Не зарывайся!
– одернул Валерий и уже мягче: - Не в том дело. Дурдом какой-то. Пойдем ко мне в кабинет, расскажу.

Я забила кулаками по дверному полотну и закричала:

– Сергей, Сережа! Он запер меня тут! Помогите!

И в ответ - раздраженный голос Валерия:

– Погоди. Георгий Петрович не зря волновался: крыша у нее все-таки поехала. От сотрясений и потрясений. Придется искать психиатра в срочном порядке.

– Всё так плохо?

– Не верьте ему, Сергей!
– кричала я через дверь.
– Это ложь! Подлая ложь!

– Угу, бегает голая и кричит о прошлых жизнях. Я ее на ночь даже привязал к кровати. Могу открыть, сам увидишь, - удрученно сказал Валерий.

От возмущения я лишилась дара речи.

Глава 9. Умалишенная

Гневные мысли били рикошетом по стенкам черепа, но ярости было не в кого выплеснуться, разве что в неистовые попытки смыть его запах с собственного тела. Злясь на дрожь в перетруженных мышцах и ноющую боль в пояснице, я все-таки оделась и заплела косу. Назло. Если заявится, пусть видит, что я не раздавлена.

Послышался звук подъезжающего автомобиля, я бросилась к окну. Из белого мерседеса вышел солидный господин в шляпе. Наверное, адвокат. Теперь Валерий вряд ли подпустит его ко мне. Но ведь это шанс! Я не буду сидеть покорно, я не безвольная индианка, я - человек, привыкший к свободе, и не собираюсь от нее отказываться! Ни за что!

Я дернула створку, та не поддалась, словно рамы приклелись одна к другой. Что за черт?! Страх снова объял липким холодом. Тело задрожало крупной дрожью - я пленница! На ум пришло: в системе «Умный дом» всё контролируется одним компьютером: окна, двери...
– доводилось переводить презентацию о таком недавно. Я попыталась взять в себя в руки: начала махать изо всех сил, стучать по стеклу, звать на помощь. Возможно, это принесло бы результат, если бы внезапно с внешней стороны заменяющее ставни полотно не затянуло окно, скрывая от глаз площадку со стриженными кустами, и пасмурное небо, и хвойный с вкраплениями желто-багряного лес. Абсолютная темнота поглотила комнату. По спине холодной волной пробежало отчаяние, что-то перещелкнуло в моей голове, наверное страх.

– И солнечного света лишил, подонок!
– гаркнула я.
– Погоди еще...

На ощупь нашла шнурок бра - лампа не прореагировала; споткнувшись о бутылку на полу, добралась до выключателя - ничего. «Умный дом» отрезал от этой комнаты электричество.

Поддавшись панике, я снова кинулась к двери, наткнулась на какой-то угол, схватилась от боли за колено. А потом все равно рванула к дверному полотну, крича, как безумная, и стуча кулаками. Хоть бы одна живая душа отозвалась... Отчаяние подкатывало к горлу, но я не позволила себе опустить руки и попыталась на ощупь найти замок, который можно было бы выковырять подручными средствами. Я была готова пробить выход чем угодно, как граф Монте-Кристо, не сомневаясь, что получится, но замка, как такового не было. Я билась об окно и дверь, как мотылек о стекло банки. Тщетно. И какое-то время спустя я обессилила.