Свободные
Шрифт:
Приступ отходит. Невольно улыбаюсь и бурчу:
– Нашел, о чем думать.
Внезапно на мои плечи ложатся еще чьи-то руки. Они крепко стискивают часть меня, часть Саши. Ярослав выдыхает и касается колючим подбородком моей щеки.
– Вы такие милые, - лепечет он. Сильнее обнимает нас и мечтательно растягивает губы в улыбке, - мой брат – идиот. Единственная от него польза – наркота, которой он закупается в Мексике.
– Отличная польза, - подбадривает Саша.
– Возможно. Но от него не пахнет также вкусно, как от Зои. И еще мы не можем тискаться и пускать телячьи нежности.
– Определенный минус.
Мы кладем одеяло на лобовое стекло Тойоты, достаем выпивку, орехи,
– Гадость.
– Лекарство, - поправляет меня Саша. Отбирает бутылку и тоже делает глоток. – Сегодня мы столько безумств сотворили. Но знаете, я впервые почувствовал себя живым. Дикость.
– Не нюхай больше, - язвительно поучает Ярый. – Это пафосно влияет на твой мозг.
– Рот закрой!
– Что?
– Я раскрываю тебе душу, - пьяно бормочет Саша, - а ты как всегда портишь мне кайф.
– Мы с мамой любили смотреть на небо, - внезапно отрезаю я, и парни по бокам замирают. Пялятся на меня, а я не обращаю внимания, продолжая также пристально и завороженно наблюдать за небом, которое сегодня греет меня сильнее ребят и даже сильнее алкоголя. Оно удивительно синее. Не черное. И от того в груди все переворачивается, скручивается и горит в истошных чувствах, ведь синий – больше не обычный цвет. – Мы ходили в парк аттракционов, брали билеты на чертово колесо, и крутились больше часа. Накупали всякой дряни, включали музыку – у нас с ней всегда вкусы совпадали – и не замечали, как наступал рассвет. Я думала, эти моменты вечны. Что они никуда не денутся. Что я всю жизнь буду ходить с мамой на это чертово колесо, и нас ничто не сможет разлучить. Мамы больше нет. А мне все кажется, что я до сих пор на небывалой высоте. И меня вот-вот притянет вниз. И я разобьюсь потому, что без нее не умею летать.
Вытираю глаза. Упрямо поджимаю губы и смотрю вверх, ожидая помощи у темной мглы, которая кроет в себе гораздо больше, чем может показаться. Но помощи нет. Мне становится жутко одиноко. Будто рядом не сжимает мою руку Саша. Будто рядом тяжело не дышит Ярый. Я одна во всем мире. На этом огромном, крутящемся шаре. И никому нет до меня дела. Мы цепляемся за близких, потом их теряем, потом оказываемся в тупом, отчаянном одиночестве и больше никого не любим. А зачем, если все уходят. А зачем, если это так сложно. Я хотела бы верить, что когда-нибудь пустота заполнится. Заполнится чувствами к человеку, а не временем. Ведь оно не лечит. Это самообман! Иллюзия! Оно сшивает. То пространство, что отведено для эмоций, исчезает с каждым потерянным нами близким человеком. И исчезает не потому, что не находится родственной души для уголка в сердце, а потому, что в сердце больше не находится уголков для родственной души. С рубцами, запечатанное долгими годами оно больше никого к себе не подпускает. Так неужели и я вскоре совсем прекращу чувствовать? Неужели я всегда буду испытывать безрассудное одиночество.
Неожиданно звонит сотовый. Ярый закатывает глаза к небу и рычит:
– Меня ищут.
– Мамочка? – Саша начинает хохотать. – О, мой сыночек, где же ты? Куда же ты пропал? Неужели до сих пор учишь геометрию? Алгебру? Французский? Обществознание?
– Нет, нет, мамочка, - подыгрываю я, понизив голос, - я изучаю историю происхождения сложного эфира, обладающего психостимулирующим действием.
– Химию, значит? Тогда ладно, учись. –
Продолжает смеяться брат, и мы одновременно сгибаемся от смеха.– Очень смешно. – Рявкает Ярослав и толкает меня в бок. – Вы обкурились.
– Так и есть!
– Так, все, заткнулись. Тише! Да, мам?
Парень спрыгивает с капота, отходит в сторону, а мы с Сашей резко затухаем, внезапно осознав, что нас никто не ищет. Может, Константин уже выбросил мои вещи из дома, а сына поджидает с толстенным, кожаным ремнем?
– Как думаешь, они злятся?
– Скорее всего. – Брат кивает. Кладет голову мне на плечо и со свистом выдыхает теплый воздух. Удивительно, как мы стали близки. Так привычно ощущать его свежий, мыльный запах, слышать его голос, видеть его безобразные веснушки. А мы ведь знакомы едва месяц. Но я уже не представляю, как жила без него раньше. Да, пустота не уходит. Однако дышать легче, когда он рядом. Будто Саша моя кислородная маска. – Думаешь, Соня вернется?
Растерянно поджимаю губы. Я не знаю, что ответить. Мне бы хотелось верить в то, что она в порядке, правда, уже тон Сашиного вопроса кажется мне неверным. В конце концов, вряд ли Софья осознанно ушла. Уверена, здесь нечто другое. Нечто ужасное и трагичное. Живот скручивается от неприятных мыслей, и я задумчиво замираю: вдруг ее уже нет в живых?
Ярослав возвращается с кислым лицом. Кидает в меня сотовый и рычит:
– Родители!
– Осторожно! – я ловлю телефон в воздухе и недовольно спрашиваю, - убить меня решил? Займи очередь.
– Мама никак не угомонится. Хочет, чтобы я вернулся домой.
– Давай, я ей позвоню и скажу, что ты уже взрослый чувак и способен сам контролировать свою картонную жизнь! – Саша с вызовом улыбается. – Пора поставить предков на место!
– Не вздумай.
– С чего вдруг? А?
– Брат выхватывает из моих рук телефон и спрыгивает с капота. – Так-так-так, что тут у нас. Где же номер мамочки?
– Эй! – злится Ярый. – Прекрати! Ты обкурился, парень! Хочешь, чтобы с меня кожу живьем сняли, да?
– Я просто скажу: мой друг - личность! Он нуждается в независимости и свободе. И вы обязаны оставить его, наконец, в покое.
Парни бегают вокруг машины, а я громко вздыхаю:
– Хватит уже. Надоели!
– Отдай телефон! – вопит Ярослав, поправляя пышную шевелюру. – Слышишь?
– Огоо!
Саша вдруг замирает. Недоуменно вскидывает брови и выругивается. Я с любопытством изучаю его физиономию, и уже собираюсь спрыгнуть с капота, как вдруг слышу:
– Теслер? У тебя есть телефон Теслера?
Брат смотрит на Ярого. Ярый смотрит вдаль на кривой, плавающий горизонт. А я почему-то вспыхиваю, будто спичка. То ли от жгучей ненависти, то ли от странной радости, ведь я вновь пересеклась с человеком, мысли о котором пыталась искоренить, но память, о котором хотела отчаянно оставить. Округляю глаза и шепчу:
– Теслер?
– Да, тот самый, что подставил тебя, - рявкает Саша и вновь переводит взгляд на друга. Ярослав же не реагирует. Разглядывает небо, пошатывается от слабого, теплого ветра, и тянет тишину за вожжи, будто ждет спасительного двадцать пятого кадра. – Откуда у тебя его номер?
– Какая разница.
– Он же псих. Ты сам мне рассказывал.
– И что теперь? Никогда не помешает знать того, кто способен решить твои проблемы в два счета. Особенно, в нашем положении.
– Он людей убивает, - нервно улыбается Саша, - ты же помнишь об этом?
– Ну, убивает. И что теперь? Я ведь не звонил ему и не заказывал никого. Это так. На всякий случай. – Ярослав подходит к Саше и на выдохе вырывает из его рук сотовый. – Мой папа хотел, чтобы я был защищен.
– Так это еще и папаша постарался?