Свободные

– Вы поражаете меня, моя дорогая! Что ж, да. Люди правы. В конце концов, слухи не возникают из воздуха. И мне впору сидеть за решеткой, а не прохлаждаться на балконе.

– Знаете, что виноваты и все равно продолжаете наслаждаться жизнью?

– Как и все люди, Зои.

– Что же вы натворили, позвольте узнать?

– Не позволю. Ведь вы уйдете.

– Может, это будет правильно. Если вы такой плохой человек, зачем мне находиться рядом с вами?

– Тогда почему вы смотрите на него?

Растеряно замираю и спрашиваю:

– На кого?

– На Теслера. Я видел, как он испепеляет вас взглядом. А еще видел, как вы отвечаете ему тем же. Он, возможно, не хуже меня, и, тем не менее, вас его темная сторона ничуть не пугает.

– Мы друг другу неинтересны. – Вскидываю подбородок и глубоко выдыхаю. – И мне нет никакого дела до его темной стороны.

Неожиданно в дверь стучат. Мужчина кивает мне и отставляет в сторону шампанское.

– Надеюсь, вы проголодались. – Он идет к выходу. – В любом случае, моя дорогая, Зои, не стоит судить человека по его прошлому. Наверняка, вы понимаете, о чем я, раз имеете дурную славу, являясь такой чудесной девушкой. На мне лежит вина за две испорченные жизни, но я пытаюсь стать лучше, пусть и делаю это мелкими шажками. Кто знает, возможно, и ваш друг, опасный и ледяной убийца – тоже станет другим?

Он широко, лукаво улыбается, открывает дверь и тут же валится на пол.

Я не слышала выстрела. Я даже не успела заметить что, кто-то появился на пороге. Но сейчас я вижу кровавое пятно, которое льется из тонкой дыры меж рыжих волос. И я хватаюсь руками за лицо и начинаю кричать. Кричать во все горло. Изо всех сил. Отшатываюсь назад, ору и ору, и вдруг вижу человека в черной одежде, в черной маске, в черных толстых ботинках. Он побегает ко мне, хватает за лицо и сжимает его с такой силой, что я вмиг прекращаю оголтело кричать.

Незнакомец рывком тянет меня обратно в комнату, захлопывает балкон и оборачивается.

Не могу стоять на ногах. Все кружится и кружится, и я непроизвольно гляжу на мертвого рыжеволосого мужчину, и вместо ора, начинаю плакать.

– Боже мой! – хватаюсь пальцами рот. Грудь разрывается от безумного, истошного вопля, но я держу его в себе, боясь, что тогда и меня пристрелят, тогда и меня убьют! И я смотрю на лицо в маске, и жду, когда же он рывком снимет ее с себя, и понимаю, что поступить он так не сможет, ведь тогда я буду знать его имя. Как вдруг происходит нечто невероятное. Он все-таки стягивает с себя черную, тканевую маску, и я вижу его лицо.

ГЛАВА 12.

Несусь со всех ног. Добегаю до лифта, нажимаю на кнопку, но она не загорается. Пробую еще раз. Тщетно.

– Нет!

Бегу к запасному выходу. Едва не падаю на пороге, но выравниваюсь и испуганно задерживаю дыхание. Я должна нестись. Изо всех сил. Как можно дальше. Я упрямо сдерживаю в груди рыдания, надеясь, что так будет легче, проще. Но, сопротивляясь, мое тело лишь слабеет, как при серьезной болезни. И я проигрываю, и бегу, пошатываясь из стороны в сторону, и цепляюсь плечами за стены, цепляюсь руками за собственный страх.

– Давай же, - говорю я себе, вытирая на ходу слезы. Сосредоточенно перепрыгиваю сразу через несколько ступенек и боюсь того, что он преследует меня, пытается нагнать. Однако ничего у него не получится, если я сумею взять себя в руки. Если не буду останавливаться.

Внезапно меня прибивает на повороте к стене с немыслимой силой. И я верещу, крепко зажмурив глаза.

– Не трогай меня! – ору я. – Не трогай! Не трогай!

– Отбиваюсь, извиваясь из стороны в сторону, продолжая кричать. – Отпусти!

– Прекрати сопротивляться, - отрезает ледяной голос. Руки парня приподнимают мой подбородок, и тянут на себя. – Открой глаза. Посмотри на меня.

– Нет, нет!

– Посмотри.

– Ты убил его! Ты же его убил! – Я все-таки невольно решаюсь взглянуть на парня, и тут же взрываюсь новым приступом ужаса. – Зачем? Зачем ты это сделал?

Его лицо совсем близко. И я тону в этих синих глазах, абсолютно не понимая, как могла так кардинально заблуждаться в человеке.

– Это просто работа, - цедит он. Испепеляет меня знакомым и чужим взглядом и повторяет, - работа.

Я закрываю руками лицо. Не хочу смотреть на Андрея, не хочу слышать его, чувствовать. Горблюсь и вжимаюсь в стену еще сильнее, надеясь, быть к нему как можно дальше. Не могу поверить в то, что произошло, как не пытаюсь. Теслер убил мужчину. Прострелил ему голову. А главное, я даже не хочу взвывать к его совести, ведь знаю: преступление он совершил вполне осознанно, добровольно. Никто не заставлял его, не грозил проблемами или неприятностями. Он просто лишил человека жизни, и сейчас ничуть не жалеет. Совсем.

– Я говорил тебе.

– Ты убил невинного человека!

– Это ты его убила.
– Мы встречаемся взглядами, и я растеряно горблю плечи. – Неужели ты думала, что Болконский так просто закроет на это глаза?

– Это безумие, о, боже, - порывисто наклоняю вперед голову и хватаюсь пальцами за мокрое от слез лицо, - этот человек не виноват. Ни в чем.

– Он изнасиловал двух девушек. Он заслуживал того, что с ним случилось.

Я вдруг делаю то, что не должна делать. То, что неправильно и легкомысленно: подаюсь вперед и изо всех сил бью Теслера ладонью по лицу. Он так и застывает с красным отпечатком от моих пальцев. Сосредоточенно впяливает в меня ошеломленный взгляд, а я грузно дышу, не в состоянии трезво мыслить. Смотрю на него, вижу это невозмутимое выражение лица, эти равнодушные, темные глаза, эти скулы, черные волосы, и вновь замахиваюсь, мечтая и сгорая от дикого желания сделать ему еще больней. Однако на этот раз парень перехватывает мою кисть в воздухе и рычит:

– Никогда так не делай.

– Я тебя ненавижу! Ненавижу!

Хочу вновь его ударить, однако не выходит. Теперь Теслер сжимает два моих запястья, и он с силой пихает меня назад, так, чтобы я намертво впечаталась в стену.

– Почему ты так поступаешь? – срывающимся голосом тяну я. – Зачем это делаешь? Ты же совсем другой. Ты же спас меня в баре, не бросил, как остальные!

– Забудь об этом, - он наклоняется вперед, сильнее сжимает мои руки, вдавливая их в стену, и шепчет, - я не знал, кто ты.

– Теперь знаешь.

– Какая разница.

– Ты делаешь мне больно.

Неожиданно глаза Андрея становятся совсем другими, живыми, красивыми, с примесью сожаления и желания. И он закрывает их, и я думаю, что вот-вот упаду в обморок от каскада безумных, смешанных чувств.

– Ты мне тоже, - вдруг отвечает он.

Мне не пошевелиться. Я открываю рот и ощущаю слезы, которые тонкими, горячими линиями катятся по моему лицу и падают к нему на плечи. В голове все смешивается. Я крепко зажмуриваюсь и с силой прикусываю губы, чтобы не закричать от обжигающих чувств.