Свободные

Андрей. Глаза так и закрываются, едва я про себя произношу его имя. Мне сложно в этом признаться, но, кажется, я жутко по нему скучаю. И пусть у нас не было тех воспоминаний, о которых рассказывают друзьями или знакомым, но для меня каждая проведенная с ним минута значит очень и очень много. Я хочу его увидеть. Я хочу его услышать. Более того, я хочу, чтобы он тоже этого захотел. И тут – черт – огромная загвоздка, ведь, кажется, ему до меня нет никакого дела. Наверно, удивляться этому глупо. С какой стати ему вообще обращать на меня внимание? Какая у нас разница в возрасте? А какая разница в суждениях о жизни? Уверена, то, что для меня белого цвета – для него, определенно, черного. И то, что он считает приемлемым, для меня – грех в чистом виде.

Однако как бы я не пыталась убедить себя в том, что между нами огромная, вековая пропасть – ничего не выходит. Я приказываю себе не думать о нем, думая о нем, и все это походит на такой дикий абсурд, что голова к концу занятий ужасно гудит.

Взяв освобождение на физкультуре, несусь к актовому залу.

Сердце так и стучит в преддверии страшного разговора. Стоит ли вообще делиться с Сашей своими переживаниями?

Стоит. Я должна рассказать ему обо всем, что знаю, иначе потом попросту не смогу посмотреть ему в глаза. Мы решаем ретироваться на балкон. Он широкий, длинный. Плюс около стены стоит два серых диванчика, что значит, мне не придется падать от страха на ледяной кафель. Сажусь напротив брата, скрещиваю на коленях руки и вдыхаю теплый, весенний воздух глубоко-глубоко в легкие, пытаясь сконцентрироваться на проблеме.

– Ты бледная, - бросая вниз портфель, сообщает Саша. – Может, сходим в столовую?

– Нет, все в порядке. Дай мне секунду.

Мое беспокойство застает парня врасплох.

– Что случилось? – спрашивает он. – Зои, ты меня пугаешь.

– Все очень плохо, - признаюсь я и беру брата за руки. – Обещай, что не станешь кричать. Пожалуйста. Иначе мы потратим много времени впустую.

– Ты и так тратишь его впустую, пытаясь меня успокоить.

– Я тебя подготавливаю…

– Зои, говори уже, в чем дело!

– Ладно, - соглашаюсь я. Мне трудно дышать. Чувствую, как кожа воспламеняется под сердитым взглядом брата, и устало горблюсь. – Я говорила с Теслером. Он думает, похищение Сони как-то связано с Ростовым.

– Игорем Ростовым? – глухим голосом переспрашивает Саша и бледнеет. Наверно, он в курсе того, чем этот человек промышляет. Брат отворачивается, стискивает зубы, затем резко поднимается с дивана и нервно сплетает в замок руки за головой. – Черт, черт!

– Ты знаешь, кто это?

– Конечно, знаю! – рявкает он.

– Это не точно, и я не хочу тебя зря пугать, но…

– Что если твой Теслер ошибается? Что если он не прав?

– Человек, выкупивший Соню на благотворительном вечере, пару дней назад встречался с Ростовым. Проходит сделка, Болконский весь на иголках. Я понятия не имею, что происходит, кому верить, как быть, но Саша, тут что-то не чисто, и, возможно – только возможно – что Соня похищена именно ими.

Брат облокачивается руками о поручни и горбится, устало склонив голову вниз. Наверно, он сильно напуган. Встаю с дивана и становлюсь рядом с ним, впялив взгляд куда-то вдаль, за горизонт. Мы молчим несколько минут, а затем я восклицаю:

– Мама говорила, не бывает безвыходных ситуаций! Знаю, сейчас это звучит глупо…

– Так и есть.

– …но мы ведь всегда можем обратиться за помощью! Стоит, наконец, поговорить с отцом и рассказать ему обо всем, что творится. Он не останется в стороне. Я уверена!

– Он сражается с Болконским уже столько лет, Зои, - морщась, шепчет Саша и горбит спину еще сильней, - у нас нет шансов.

– Пожалуйста, только не сдавайся! Давай, поедем к отцу. Прямо сейчас. Возьмем письмо Сони, покажем его полиции и…

– Что? Что потом? Мы лишь привлечем к себе внимание и поставим свои же жизни под угрозу. Нельзя высовываться без прямых доказательств.

– Прямых доказательств?

– Признания Болконского, или кого-то из его подчиненных.… Но ты должна понимать: это нереально. Сам Валентин никогда не напишет повинную, а людям, как ни странно, хочется жить. Вот и все. Без вариантов.

– Значит, мы должны узнать, где именно держат Соню! – не унимаю я.
– Не получается действовать законно, обратимся к методу наших врагов! Выкрадем ее обратно.

Саша горько усмехается. Потирает ладонями лицо и спрашивает:

– Ты ведь шутишь?

– Нет.

– Зои, наверняка, это место серьезно охраняется. У Ростова целая империя, понимаешь? Он занимается продажей девушек ни один год, и как-то раз, судья, решивший приписать ему срок, сам лишился дочери. Улавливаешь? Его сняли с должности – теперь наверху мой отец. Однако что-то мне подсказывает, что он не захочет повторять ошибки своего предшественника.

– Будем действовать в одиночку.

– И куда направимся?

– Обыщем весь Санкт-Петербург! Каждый заброшенный дом, каждое здание за городом! Если Андрей прав и в деле замешан Болконский – у Сони совсем мало времени.

– Господи, почему ты вообще ему доверяешь? – искренне удивляется брат.
– Это так глупо. Я тебя не понимаю! Потерять голову из-за какого-то наемника...

– Давай не будем об этом.

– Почему? Я не прочь услышать продолжение, - доносится за моей спиной.

С ужасом замираю. Несколько секунд просто не могу пошевелиться, а затем чувствую, как внутри все покрывается диким, колючим холодом и оборачиваюсь.

Лицо Димы искажает гримаса злости.

– Он все-таки пришел за тобой.

Молчу. Мы продолжаем буравить друг друга взглядом до тех пор, пока Саша вдруг не срывается с места. Он кидается на блондина, выпускает вперед сжатый кулак, однако падает навзничь, столкнувшись с мощным блоком. Дима громко смеется.

– Серьезно? Ты хотел меня ударить? – Он свирепо бьет парня ногой по животу. – Ты этого хотел? Да? Этого?

– Прекрати! – Хватаю Диму за руку и тут же об этом жутко жалею. Он сжимает пальцы вокруг моей шеи и сдавливает их так сильно, что я кричу. – Что с тобой? Что ты делаешь?

– Ты обманула меня.

– Мне больно!

– Ты смотрела мне в глаза и лгала, ты…, - он приподнимает меня над землей. Дышать совсем нечем. Я стискиваю зубы, тщетно пытаясь освободиться от оков, и замечаю перед глазами черные, прыгающие точки. А Дима не останавливается. Тянет меня все выше и выше...

Валюсь на пол. Касаюсь дрожащими пальцами шеи и вдруг вижу, как Саша беспомощно переминается с ноги на ногу, не наносят удары, а пытаясь их избежать. Мне становится жутко страшно. В глазах Димы больше нет света. Они черные, мутные, как у акулы. Он следит за моим братом, словно за дичью, и пинает его жестоко, безжалостно, цепляя ребра, лодыжки, шею; предотвращая любые попытки ответить, вырваться вперед. После очередного сильного удара, Саша отлетает назад и пачкает белую стену здания тонкими, кровавыми точками.