СволочЪ
Шрифт:
Бонд по имени Сволочь
Люди никогда не переставали его удивлять. Даже сейчас. Когда, казалось бы, давно пора привыкнуть к тому, что все они — идиоты.
Конечно же, Сволочь умел строить экстраполяции уровней динамического ряда и давно просчитал вероятностный прогноз с точностью до седьмого порядка после запятой. Поэтому и не беспокоился. Только вот не его беда, что миляга Ларри так и не научился задавать правильные вопросы. Сволочь и так уже пошел против собственных же правил и попытался подсказать. Твой подчиненный по фамилии Лживс умнее тебя, Ларри, не бывает стопроцентных вероятностей — вообще не бывает. Если, конечно речь действительно идет о будущем.
Разумеется, дети будут отпущены, живые и здоровые.
Они уже их отпустили.
Ты же полицейский, Ларри! Вроде бы не самый тупой, если сумел выжить и дослужиться до начальника отдела. Тогда почему же ты до сих пор так и не научился задавать правильных вопросов? Почему ты не спросил, отпустят ли они всю вашу сраную группу спасения во главе с губернатором? Почему ты не спросил, останетесь ли живы вы, если завтра туда полезете, такие все из себя порядочные и нарядные, причинять добро и наносить пользу, и принимать заслуженные награды, конечно же, как же без этого, если с губернатором во главе?
Почему ты так и не спросил, останешься ли жив ты?
Ларт Рентон
«Инергайзе» был небольшим пассажирским корабликом, скорее даже крупным катером, приписанным к одному из Новых Эдемов. Ларт сразу же забыл, к какому именно, их по космосу с десяток разбросано, если не больше. Экипаж семь человек, небольшой грузовой отсек и двадцать пять двухместных пассажирских кают. Две палубы, верхняя превращена в смотровую галерею, вместо полукруглого вытянутого купола с иллюминаторами — сплошная смотровая панель. Из-за последнего новшества кораблик чаще всего арендовали в качестве экскурсионного.
Как и в этот раз.
По документам — их пробили сразу же, как только кораблик завис в орбитальном пространстве Ферны и капитан вышел на связь — «Инергайзе» был арендован скаутским лагерем «Эгле» на Сигме-Крим — премиальная экскурсия по ближайшим интересностям для победителей то ли спартакиады, то ли другого чего, Ларт не стал вчитываться. Тридцать два ребенка и три воспитателя. Семь человек команды (шесть — если не считать Мэнни, посланного на переговоры). И четыре религиозных фанатика с детонаторами (два и уже без оных — если верить капитану).
Кораблик захватили не пираты — пассажиры. Не дети, конечно, хотя они-то как раз могли, три десятка малоуправляемых самонаводящихся на всякие пакости торпед наиболее паскудного возраста — на месте капитана «Инергайзе» Ларт, пожалуй, даже пиратам бы обрадовался. И не воспитатели — им было не до того, у них забот хватало, справиться бы с подопечными. Дополнительные пассажиры, занявшие две каюты у машинного отделения уже после того, как стало известно о том, что основными экскурсантами будут скауты. У скаутов не было багажа — ну, почти, только то, что с собой. А эти пассажиры сопровождали довольно весомый груз и предложили за его доставку полную оплату, хотя могли бы и сэкономить — «Инергайзе» все равно было по пути, даже крюк делать не пришлось. И капитан пожадничал.
Грузом оказалась взрывчатка. А дополнительные пассажиры — Пророками Последнего Дня. Если точнее — адептами, собирающимися приобщиться к Божественному Пламени, и дети им были нужны в качестве входного билета, их божество обладало довольно вычурной системой оценивания праведности и неправедности и не допускало до райских кущ тех, кто не приводил с собою хотя бы пять-шесть невинных душ. Адептов было четверо, детей — тридцать два. Хватало с гарантией.
Время захвата было просчитано идеально — после старта с последней остановки на Слаксе, когда из-за резко возросшей активности местного светила (Дже-Йот был так называемым «вспыхивающим» красным карликом, отчего заслуженно пользовался
у космолетчиков скверной репутацией) корабль на несколько суток вышел из зоны устойчивой связи. Место перехода в чистую энергию адепты тоже выбрали не наобум — Ригель был перекрестком многочисленных трасс, с хорошо развитой информационной структурой и огромным количеством как правительственных, так и независимых СМИ. Четыре обитаемых планеты (причем Земля Кашпински и тот же Инэй — не чета провинциальной Ферне, расположенной словно бы на отшибе, под углом к плоскостям эклиптики остальных приличных системных тел) и двенадцать станций, как минимум две из которых не уступали малым планетам если не по размерам, то уж по развитости точно. Из-за всего вышеперечисленного устроенный здесь бадабум получил бы куда больший общественный резонанс, чем случись он на орбите никому не интересного Слакса. К тому же еще и во время перебоев со связью.Все абсолютно логично. Вроде бы.
Тогда в чем дело?..
— Ларт, ты в оружейку идешь? — В дверях маячил заразившийся общим энтузиазмом Селд. — Шеф не хочет рисковать, приказал экипироваться по форме девять! Я один не дотащу, да и расписаться там надо.
Ларт поморщился — по форме девять полагалась тяжелая полуброня. Выглядит эффектно и внушительно, а вот таскать ее на себе запаришься, да и усилена она не там, где надо, нормальные десантники ее не иначе как подгузниками с электрогрилемназывают. Но со стороны смотрится эффектно, да. Шеф не рисковать не хочет, а выглядеть некрасиво перед камерами.
— Пусть Сволочь за меня распишется, его и нагрузишь.
Ларт протянул руку, чтобы привычно погладить стоящий на столе кубок. Не погладил. Сжал пальцы в кулак, словно обжегшись. Бросил быстрый взгляд в спину киборга, как раз выходящего в коридор. Показалось, что тот сбился с шага? Или… именно что показалось?
Да хрен же его разберет. Сволочь — он Сволочь и есть.
Бонд по имени Сволочь
Кубок стоял на столе, как стоял всегда и как будет, похоже, стоять до скончания века, придавливая стопку растрепанных документов. Даже глядя мимо, даже повернувшись к нему спиной, Сволочь отлично чувствовал, где он стоит. Так стрелка компаса чувствует Северный полюс. Мягкое такое ненавязчивое напоминание — не зарывайся слишком сильно. Не надо.
Попробуй тут зарвись, когда намек такой недвусмысленный. Словно магнитом притягивает взгляд, и хотел бы, да не забудешь.
Завтра это будет уже неважно.
Ларри неплохой хозяин. Был. По-своему, конечно, и для человека. Предупреждает вот. Намекает — будь осторожен. Другой бы не стал так деликатничать, другой бы сразу… Но это же Ларри! Миляга Ларри.
Лучше бы избил.
До крови, до розовых соплей и выбитых зубов, вот этим самым кубком бы и избил. Если ухватиться за ножку повыше, под самой собственно емкостью, то гранитным основанием как раз удобно мозжить лицевые кости. В фарш, в кровавое месиво. Ткани — ерунда: сколько раз ему ломали нос, Сволочь уже и не помнил. Боль — тоже чушь, если она не ведет к сильному снижению боеспособности, ее вполне можно игнорировать. Даже сломанные кости, в принципе, не так и страшны. Зарастут. Как на киборге. Стоит лишь включить ускоренную регенерацию…
Завтра. Завтра все это станет неважным, с вероятностью 78 %. И с вероятностью 67 % уже послезавтра у бонда по имени Сволочь будет новый хозяин, а возможно, и новое имя. Другой человек сядет за этот стол, а все принадлежащие предшественнику вещи соберет в картонную коробку и задвинет подальше. Люди всегда так делают. Будет траур. Черные ленточки, много цветов, прочувствованные речи. И честные — о, какие же честные! — слова о том, что, мол, никогда не забудем…
Все люди постоянно врут — Сволочь понял это очень давно. Все и всегда. Иногда даже и не осознавая, что врут. Иногда даже и сами верят в собственную ложь. С такими сложнее всего, детектор тут не поможет — он показывает всего лишь эмоциональную искренность человека на момент произнесения, а вовсе не абсолютную истинность того или иного высказывания. Да и не бывает ее, вечной на все времена истинности.