СволочЪ
Шрифт:
Кроме Сволоча.
Вот он — заметил, да. Но ничего не сказал — да и что он сказать мог, без приказа-то? Его же не спрашивали! Правильный киборг молчит, когда его не спрашивают, а спрашивать Ларту хотелось меньше всего. Но заметил, тут сомнений не было, губы поджал чуть сильнее и лицом потемнел. А когда броники по дивану рассаживал, искоса так своими рыжими гляделками полыхнул, что Ларт сам взгляд отдернул, словно пойманный за подглядыванием. Стоит вот теперь. Молчит. Боится, но осуждает. Но боится. Молча. Ну правильно, он ведь последнее время пытается подстраиваться, идеальный киборг, любо-дорого, если мелких нарываний с именем не считать.
За неделю — ни единого неверно понятого приказа, ни одной разбитой чашки. И даже кофе приносит почти без горки. Не то что раньше, когда поднять стакан,
Ларт и сам не заметил, как стал ждать этих «Ларри», отгоняя паническую мысль о том, что будет делать, если в своем стремлении стать идеальным Сволочь откажется еще и от них.
Потому что если бы этот гадский киборг еще и обзываться прекратил — стало бы, наверное, совсем тошно.
Бонд по имени Сволочь
Режим «вольно» с точки зрения Сволоча был одним из самых паршивых режимов. Вроде бы и не активен, но и приказа «отдыхай» не было. А значит — нельзя сесть, нельзя сменить позу из этой самой стойки «вольно» на что-нибудь еще более вольное и удобное. Нельзя самовольно (вольно, ха!) выйти из ниши. Нельзя проявить инициативу, доступную в режимах «отдыхай», «свободен до…» или «сбор информации». Тебе разрешили стоять не по стойке «смирно» — вот и вся вольность этого режима. Скверная штука.
При попытке повернуть голову перед глазами возникают красные строчки запретного кода. Можно, конечно, проигнорировать — это не нарушение прямого приказа, программа позволит, не скрутит тело застопоренными имплантатами. Да только вот строчки эти никуда не денутся, так и будут мельтешить мигающей сеткой перед глазами, стремясь привлечь внимание. И останутся в памяти — программа все пишет! — на радость первому же заинтересовавшемуся проверяльщику из авангардного сервис-центра.
Игнорирование однозначных запретительных кодов — прямая дорога в утилизатор. Оно тебе надо? Не надо оно тебе. Да и что толку поворачивать голову, если самому заговорить все равно не получится. Режим «вольно», чтоб его. В этом режиме можно только стоять и молчать. Любому правильному киборгу. Если, конечно, он хочет, чтобы его и дальше считали правильным. Мерзкий режим.
Вот режим «сбор информации», это совсем иное дело, он позволяет много чего интересного. Использовать мимику и жесты, заговаривать первому не только с посторонними людьми, но и с обладающими правами управления и даже хозяевами первого порядка — если не было прямого приказа заткнуться и не отсвечивать. Режим «сбор информации» — хороший режим. Удобный.
Режим «сбор информации» отключен два часа двадцать девять минут назад приказами «вольно» и «не мешай». Выполняется режим «вольно». Поправка — присутствует необходимость возобновления режима «сбор информации» в связи с тем, что в данный момент наличествующей информации недостаточно для точного анализа. Выполнить возобновление режима? Принять/отменить.
Принять.
Сволочь терпеть не мог этот машинный канцелярит, но программа не понимает другого, с нею иначе никак. Сейчас, через микроскопическую долю секунды, процессор зафиксирует переключение режима, красные тревожные строчки запретного кода на внутреннем экране сменятся черными, разрешающими, и тогда можно будет…
Отмена поправки к изменению режима. Возобновление режима «сбор информации» неактуально, информации достаточно для адекватного анализа любого уровня сложности.
Человек бы выругался. Тот же Ларри — наверняка. Киборг к выкрутасам программы отнесся философски. Не первый раз сталкиваемся, знакомая ситуация. Лезть напролом — значило бы бороться с собственными имплантатами, то еще удовольствие. Спасибо, пробовали, более не хочется. Но он и не гард, чтобы раз за разом бодать головой стену, бондам голова для другого дадена, а не только в качестве
тарана, ну или чтобы в нее есть.На всякую хитрозакрученную программу обязательно найдется свой не менее хитрораскрученный кряк.
Ларт Рентон
Единственное, чего не предусмотрели адепты ППД в своих расчетах, — это того, что капитан «Инергайзе» хранит свой бластер отнюдь не в сейфе.
Захват не удался. Бравый капитан подобрал себе такой же бравый экипаж (за исключением Мэнни, но того именно поэтому, наверное, на переговоры и отправили). Горе-захватчиков скрутили. Только при этом слегка переусердствовали — и количество адептов уполовинилось. То есть по сути бравый капитан и его команда оказались убийцами, хоть и действовали в рамках самообороны, но все же именно что убили, причем эту самооборону попробуй еще докажи, ведь сами адепты до сих пор пока еще на борту “Игнергайзе” никого жизни не лишали, а потенциальная угроза так и остается всего лишь потенциальной.
Это и было той проблемой, из-за которой капитан психанул и начал размахивать бластером тогда, когда, казалось бы, все неприятности остались уже позади.
Ситуация сложилась патовая. Капитан вроде бы никому и ничем не угрожал, да и бластером размахивал просто так, безадресно. А может, и не размахивал, может, это целиком на совести перепуганного Мэнни — связь с «Инергайзе» была лишь в аудиоформате, экран оказался поврежденным во время неудачного захвата. Про заложников капитан деликатно не упоминал, брал всю вину за двойное убийство на себя и просил гарантий того, что его команде не будет предъявлено обвинений, а его собственные действия будут расценены как самооборона. Причем гарантий хотел непосредственно от планетарного руководства, отказываясь разговаривать с подчиненными пешками, которые ничего не решают.
Капитан много чего еще требовал — например, обязательного присутствия на сдаче представителей СМИ и трансляции всего происходящего в прямом эфире как по местным сетям, так и по общегалактическим каналам. Даже время сдачи уточнил — восемь утра, местный пик просмотров. И — а вот тут и возникал основной затык — сдаться он желал не кому попало, а исключительно губернатору Новобокайды, исполняющему в том числе и обязанности Генерального Секретаря всея Ферны, что по большей частью являлось должностью чисто номинальной, если не случалось такого вот капитана, желающего сдаться лично и почему-то усматривающего именно в такой персональной сдаче наивысшую гарантию. Ларт не мог понять его логику — впрочем, он и не пытался.
Губернатор был прожженной лисой, закусившей не одной излишне самонадеянной собакой, и своей губернаторской должностью (отнюдь не номинальной) очень даже дорожил. Против трансляции успешного освобождения заложников с собственной персоной в главной положительной роли отнюдь не возражал — но лишь в том случае, если ему гарантируют непременную именно что успешность и отсутствие неожиданностей. Общаться напрямую не спешил, обещая все что угодно, вплоть до одной из трех лун, но — через двоих заместителей, которым в случае чего и отдуваться. И в свою очередь требовал от старого друга-полковника гарантий того, что все это не окажется большой и грязной подставой политических оппонентов: приближались выборы. Полковник, бывший шефом центрального Новобокайдского полицейского участка, давил на подчиненных — в основном на Ларта, которому не посчастливилось оказаться дежурным в тот день и час, когда к ним в участок ввалился бледный и трясущийся Мэнни и залепетал о взрывчатке и заложниках…
— Ларт, ты домой идешь? — В кабинет заглянул Дживс. Уже в куртке, и когда успел? — Шеф сегодня добрый, приказал, чтобы выматывались пораньше! Сбор в шесть, надо же выспаться. Могу подвезти. Или собираешься тут до утра кантоваться?
Ларт качнул головой.
— Ты иди, я еще немножко посижу, отчеты доделаю.
— Ну как знаешь.
Оставаться до утра Ларт, конечно же, не собирался. Но и торчать весь вечер в пустой квартире, тупо пялясь в пустое окно, — то еще удовольствие. В кабинете же какая-никакая, а все же компания. Пусть даже и неподвижная, молчаливая и осуждающая. Да и отчеты, опять же…