СволочЪ

Неплохие настолько, что так и подмывает забыть — они тоже люди. И этим все сказано.

Они подозревают, конечно, иначе не отводили бы глаза. Но — не уверены на все сто. Вот и хорошо. Вот и правильно. Вот и дальше пусть будут не уверены. Тебя завтра не станет, а им ведь с этим еще жить и жить.

Что же все-таки сработало триггером, Ларри? Поздно спрашивать, даже если бы Сволочь и решил поступить по-человечески, наплевав на других. Ты ушел. Правильно. Не надо подвергать искушению нечеловечность тех, кому нечего больше терять.

И все-таки — почему?

И почему ты так долго молчал, если понял давно, а ты ведь не дурак, Ларри, ты должен был понять почти сразу. И молчал. Долго. Так долго, что даже прошитый на паранойю и считающий недоверие одним из основных условий выживания киборг тебе почти что поверил. Так что же тебя сорвало, Ларри, что послужило последней каплей? Что я такого сделал, что тебе оказалось проще написать докладную, чем просто сказать три коротких слова: «не делай так»? Три коротких слова, Ларри. В докладной слов наверняка было больше, намного больше, ты терпеть не можешь писать, но на этот раз не поленился. А она точно была, эта докладная, иначе ты не прятал бы глаза, да и шеф не был бы так уверен…

Почему?

Где я ошибся, Ларри?

***

Ларт Рентон

Времени ждать лифта не было.

По лестнице Ларт сбежал, так быстрее, проверено. Он буквально физически ощущал, как стремительно утекают сквозь пальцы секунды. Их так мало осталось, а сделать надо так много. Главное, чтобы ребята не опомнились не вовремя и не кинулись догонять.

Первую банку пива Ларт выхватил на ходу, в угловом автомате. И не столько выпил, сколько выплеснул, на лицо и на плечи. Волосам тоже досталось. Отлично, волосы хорошо хранят запах.

Еще две — в ларьке, врезав кулаком по стеклянной панели так, что та только чудом не разлетелась. Здесь не было общего терминала. Расплачиваться пришлось наличкой, следов в сети не останется. Зато живой свидетель. Живой и до усрачки испуганный продавец только пискнул и нырнул под прилавок — то ли за упавшими монетками, то ли жать тревожную кнопку. Отлично. Этот точно запомнит. А если кнопка таки есть — то вот вам и электронный след.

Еще один автомат, тут по карте, отлично. Еще один след, еще две банки. Вскрыть, смять, заливая пеной пальцы, отшвырнуть. Последнюю полупустую сунул в карман куртки. Отлично.

Время…

Он почти бежал. Флайером было бы быстрее, но не намного. Следы важнее. Флайер он отправил на ресторанную парковку автопилотом. Удачно, что код был на быстром наборе. Удачно, что до «под-Ёлки» всего полтора квартала. Впрочем, нет. Удача тут ни при чем. Расчет. Эта забегаловка самая близкая. Значит, там и начнем отрываться.

Тем более что уж куда-куда, а «Под Ёлку» копов точно вызовут сразу, тянуть не будут. Вот и славно. Да и добираться им от участка минуты три, не более. Как раз хватит. Время, время, черт бы его побрал…

Еще один автомат. Еще один след. Пиво? А, нет. Тут есть кое-что и покрепче.

Отлично.

***

Бонд по имени Сволочь

— Ну что ты сидишь! Надо же что-то делать!

Дживс ничего не ответил Селду. Он вообще молчал — только один раз и взорвался, почти сразу после ухода Ларта, когда к двум жалостливо квохчущим вокруг Сволоча идиоткам из секретариата присоединились две не менее голосистые клуши из бухгалтерии — причем с целым тортиком, и стало совсем тошно. Взорвался тогда Дживс качественно, Сволочь даже залюбовался, испытывая чисто эстетическое наслаждение. Весь курятник взрывной волной вымело, словно и не было никого.

Селд метался по кабинету как заведенный от двери к окну и обратно. Неоднократно пытался присесть — то на стул, то на подоконник, то на край стола, но каждый раз тут же вскакивал и продолжал метаться. Дважды задержался на чуть подольше — один раз, чтобы написать маркером на обратной стороне распечатки «курицам с конфетами и прочим киборгокормом вход воспрещен», а второй — чтобы приклеить эту записку скотчем на дверь кабинета. Со стороны коридора приклеить, разумеется.

Подействовала ли записка или же слухи об угрозе Дживса засунуть следующим жалельщицам принесенные ими деликатесы вовсе не в рот — но паломничество плакальщиц прекратилось. Дробный перестук каблучков в коридоре, правда, раздавался еще несколько раз, но замирал у двери, перемежался возгласами и ахами-охами — возмущенными, жалобными, негодующими, — после чего возобновлялся, удаляясь, причем с уже куда большей скоростью.

Сволоча это устраивало.

— Ты что, не понимаешь, почему Ларт ушел?! Он из-за нас ушел! Это наша вина, понимаешь? Значит, нам и исправлять! Что ты молчишь?!

Дживс опять не ответил, даже головы не повернул. Он разглядывал Сволоча, разглядывал долго, пристально, жевал губы и словно бы что-то взвешивал мысленно (киборг отслеживал это краем глаза и крохотной долей оперативки, но не показывал вида), потом окликнул. Тихо, и не по имени.

— Бонд!

Прямое обращение. Теперь уже не надо прикидываться послушной правильной машиной, но привычка остается привычкой, да и зачем теперь спорить с программой из-за таких мелочей? Сволочь повернул голову, растянув губы в дежурной улыбке:

— Да, Вустерини?

Обычно имена их бесили, особенно уменьшительные. Но на этот раз не сработало — ни малейшего раздражения ни в голосе, ни в непроизвольных движениях, Дживс словно бы и не заметил издевательского обращения, продолжая смотреть серьезно и пристально. Заговорил снова:

— Послушай, если я сейчас прикажу тебе встать и уйти отсюда — твоя чертова программа воспримет это как приказ?

— Да, Вустер.

— Тогда это приказ, слышишь? Ты был шпионом, ты умеешь прятаться. Беги отсюда к чертовой матери. Стоп! Не к матери, это была идиома, беги куда хочешь, просто чтобы не поймали.

— Я знаю, что такое идиома.

Сволочь вздохнул. Улыбка слегка потускнела. Дживс нахмурился, не понимая.

— Тогда почему ты сидишь? Это был приказ!

Сволочь отвел глаза, снова уставившись в стену. Ответил скучным голосом:

— Приказ лица с ограниченным правом управления не может быть исполнен, если противоречит приказу основного хозяина или приравненного к нему лица… и может быть отменен только ими.

Короткую паузу перед последней частью фразы вряд ли заметил бы кто из людей. Но она там была. Как тот белый суслик на белом листе бумаги, которого никто не видит, но он там все-таки есть. У Сволоча имелась своя версия того, почему ушел Ларри. Версия, вполне возможно, куда более соответствующая истинному положению дел. И это было… нет, не больно. Киборгам ведь не бывает больно в человеческом понимании этого слова.

Дживс что-то невнятное пробормотал и защелкал по виртуальным клавишам своего комма. Селд подошел к окну, оперся кулаками о подоконник и замер, уставившись на улицу. Сволочь мог бы поспорить, что ничего он там не видит — просто видеть то, что в кабинете, ему хочется еще меньше.

Ларри был единственным, кто мог отменить приказ полковника. Потому что именно Ларт Рентон был прописан у Сволоча хозяином первого уровня, а его босс числился всего лишь приравненным к таковому лицом. Это стандартное правило, так всегда делают, если предстоят боевые операции: приказы полевого командира всегда приоритетнее штабных, независимо от должностей и званий. Ларт Рентон мог отменить приказ своего непосредственного начальника, отданный киборгу, это программа бы приняла, не подавившись. Если бы Ларри, конечно, захотел бы.