СволочЪ

Только вот он не хотел. Иначе не стал бы докладывать. И не предупреждал бы вчера.

Так что да, Сволочь тоже отлично знал, почему ушел Ларри…

— Дживс, нам нужен хакер! — Селд отвернулся от окна, но кулаки не разжал, смотрел исподлобья. Словно собирался кого-то боднуть. — Хороший хакер! Лучший! Дживс, у тебя же вроде как были знакомые! Маньячину помнишь? Ларт говорил…

— Не учи отца и баста, — процедил Дживс, не отрываясь от комма. Пальцы его словно жили самостоятельной жизнью, плели сложную паутину по клавишам. — А как ты думаешь, с кем я пытаюсь связаться последние десять минут? На всякий случай уже оформил задним числом четыре пропуска, кто его знает, под какой личиной он сейчас…

Сволочь моргнул. Повернул голову.

Они — серьезно?

Похоже, что да…

Имитация личности — хорошая штука. За ней можно спрятаться, если у самого тебя вдруг непонятно с какого перепугу перехватывает горло.

— Ребята, если вы забыли… я вообще-то не гард.

— И что?

Две пары одинаково недоуменных глаз. Они что, действительно не понимают, насколько может быть опасен пошедший вразнос киборг шпионской модели, да еще и с хакнутой строкой прописки хозяина? Похоже, не понимают. Что ж, он был бы последним идиотом, если бы начал их просвещать. Только вот…

— У всех киборгов нашей линейки стоит девятислойная защита против взлома. Даже архивы космопола защищены слабее.

Ну да. Ты идиот. А это — палево. Голимое.

И горькая гордость — да. Мы такие. Трудноломаемые идиоты.

— Ну и что? — Селд пролез за спину Дживса и теперь пытался что-то рассмотреть через его плечо. Ткнул пальцем в какую-то точку на экране: — А вот здесь пробовал?

— Не учи отца…

— Ребята, вы что, не поняли? Меня взломать не легче, чем Инфрабанк!

— Да поняли мы, поняли! — отмахнулся Селд, не отрываясь от экрана. — Потому и ищем того, кто уже дважды его ломал, Инфрабанк этот. А ты пока, будь ласков, не мешай.

24. Прорвемся!

Ларт Рентон

Время 17.08…

Время, время, черт бы его побрал.

Особенно когда его нет.

Флаер наклонной свечой рванул с места в форсаж, чуть не снеся какую-то мутную надстройку на крыше ближайшего дома. А потому что нехрен строить всякое-разное там, где ему не положено находиться. Там, где копы летать изволят. Пусть и бывшие копы.

Ларт зло ощерился, слушая, как затихает вдали вой полицейских сирен. Надрывный визг насилуемого форсажем движка перекрыл его довольно быстро. Близкие крыши мелькали разноцветным калейдоскопом, дробились улочками, сливались в серую полосу. Вообще-то над городом такая скорость была запрещена, но дернувшийся было наперерез патрульный кар отстал почти сразу, даже мигалку не включил. Очевидно, пробил по базе номер злостного нарушителя и успокоился, опознав коллегу. Мало ли по каким таким суперважным делам и куда может спешить полицейский? Может быть, дела даже вовсе и неслужебные, но мы же с вами все одной формы, мы друг друга понимаем. И покрываем. Две руки одного общего тела, а рука руку и все такое…

Вот и славно.

В кои-то веки получилось воспользоваться служебным положением. И сразу так удачно.

Разбитые губы саднило, но Ларт продолжал улыбаться. Если, конечно, его оскал можно было назвать улыбкой. Время, время уходило сквозь пальцы, таяло сосулькой в горячем чае… но устраивать следующий дебош слишком близко — нельзя. Слишком близко опасно, могут сразу сопоставить, связаться, прислать подкрепление. Рано. Нужен пространственный буфер. Района два-три как минимум. Новобакайда — хороший город. Большой. Шестнадцать районов. В каждом — свои патрульные. Свои участки. База единая, да, и сетка тоже единая. Но — время. Пока по ним пробьют, пока сопоставят…

Есть шанс.

Очень хороший шанс.

Хвала бюрократии и шефской пунктуальности: все знают, что полковник Босс покидает свой кабинет ровно в пять, хоть часы проверяй. А еще точно также все знают, что он никогда не берет работу на дом и отключает служебный комм. Тоже ровно в пять. Правило у него такое. Можно даже сказать, принцип. Мол, если вдруг что экстраважное — рядовые сотруднички не поленятся и на домашний или личный просемафорить. А с пустяками трижды подумают, стоит ли беспокоить — и, скорее всего, до утра таки подождут.

Рядовое заявление о самовыпиле Ларта вкупе с рядовым же рапортом никак не попадает в категорию экстраважных. К тому же Ларт отправил оба документа с хитрой добавочкой от Маньячины, и доставлены на шефский комм они были ровно в 16–57. Как раз когда вроде бы по всем параметрам в дымину пьяный Ларт при трех десятках свидетелей запустил тем чернявым оболтусом в барную стойку «Елки». Маньячинская мулька, сработав, мгновенно самоуничтожилась, не оставив следов, любой самый дотошный проверяльщик сочтет задержку с доставкой простым сбоем внутренней сетки.

Милая шуточка. Документы оформлены как вошедшие сегодняшним днем. 16–57 — время вполне еще рабочее и даже не последняя его минута, так что тут никаких разночтений быть не может. Поступили? Поступили. Оформлены как вошедшие? Оформлены. А что не были они должным образом завизированы — не наша проблема.

Документы есть — и в то же время их как бы и нет, потому что шеф с ними не ознакомился и не пустил дальше в работу с собственной резолюцией. И до утра уже не ознакомится. К аналитикам не ходить.

Ведь для того, чтобы закрыть все рабочие программы, обесточить комм, проверить все замки на всех ящиках стола, шкафах и сейфах и покинуть кабинет, необходимо как минимум три минуты. А зная шефа, так и все десять, чтобы с гарантией. Ларт шефа знал, но предпочел не рисковать. Трех минут вполне достаточно.

Милая шуточка, да.

Ларт рассмеялся, зло и коротко. Слизнул кровь, выступившую на стремительно опухающих губах. Тот чернявый придурок, походу, все-таки дотянулся бутсой — на излете уже, по касательной. Но зубы вроде как все на месте и нос не сломан, вот и славно. Сломанный нос пришлось бы вправлять и фиксировать, лишняя трата времени, а его и так…

Время!

17:17.

Отличное время, знаковое.

Так, что у нас внизу? Икетайра. Отлично. Райончик пафосный и навороченный, излюбленный туристами. Охрана бдительная, но разрозненная, у каждого заведения наверняка своя собственная. И не из людей. Что и требовалось. Это даст еще как минимум минуты три до нажатия тревожной кнопки, но уходить придется в темпе ирландских танцев. Вот и хорошо. Вот и то самое, что и требовалось…

Что там внизу светится? Стрип-бар «Четыре самурая и резиновая утица»? Что ж, будем считать, что сегодня неудачный день для любителей латекса и черно-белой восточной экзотики.

***

Бонд по имени Сволочь

— Херня, — отмахнулся Селд от возражений Дживса и повернулся к Сволочу. Скептически сощурился, буркнул: — Садись на пол. И рукав закатай. Да не этот!

— Это другой континент, ты что, не понял? Мы не успеем.

— Херня, — повторил Селд, по прежнему глядя лишь на киборга. — Ты сам свой чип выковырнешь, или мне тебя резать?

— Сам.

— Тогда держи.

В руку Сволоча скользнул узкий обломок лезвия, выломанного из точилки для карандашей. Селд не выглядел обескураженным или растерянным, словно пять тысяч километров для него ровным счетом ничего не значили — так, улицу перейти. И что самое странное, его уверенность оказалась… заразна, что ли? Почему-то вопреки всякой логике начинало казаться: подумаешь, действительно херня, прорвемся…