Святая

– Тогда он мог попытаться сделать это прошлым летом, - горячо восклицает Билли, - вместо того, чтобы пытаться ее задушить.

Мама смотрит на нее с печальным, умоляющим выражением лица, и Билли замолкает.

– Причина в том, - продолжаю я, - что он злится. На некоторых из нас особенно.

– На кого? – спрашивает Джулия.

– Ну, для начала на меня. Он считает меня высокомерным ребенком. Я унизила его. Я сказала то, что его задело. – Меня трясет. – Он хочет уничтожить меня. Я напоминаю ему о…

– На кого еще? – поспешно перебивает мама. – Скажи, на кого еще?

– Мистер Фиббс, то есть Корбетт. Почему-то он просто ненавидит вас.

– Рад слышать, - грубо говорит мистер Фиббс.

– Он так же не в восторге от Билли. И от вас, Уолтер.

Билли фыркает. – Скажи нам что-нибудь, чего мы еще не знаем.

– Вот почему я решила, что вам стоит знать. Чтобы вы могли решить, стоит ли рисковать и идти на мои похороны, - говорит мама.

– Ооо, мы все придем, - утверждает Билли. – Как я уже сказала, с Семъйязой мы справимся. Он не застанет нас врасплох.

Остальные выглядят не так уверенно.

– Мы все придем, - снова говорит Билли, словно проверяет, посмеет ли кто-нибудь возразить. – Мы будем стоять рядом.

Мама раздраженно вздыхает. – Билл, я не буду нигде стоять. Меня там вообще не будет. Очень мило с твоей стороны отдать дань уважения, но в этом, правда, нет необходимости. Я не думаю, что стоит рисковать.

Билли даже бровью не ведет. Она поворачивается к маме, к моей невозмутимой умирающей маме, у которой даже не хватило бы сил уйти с луга без нашей помощи, которая усилием воли заставляет себя сидеть ровно, а Билли смотрит на нее, будто она полная идиотка.

– Мэгз, милочка, - говорит она.
– Я это знаю. Это не для тебя, дорогая. Мы придем туда ради Клары. Ради Джеффри. Ради всех остальных, кто тебя любит. И если там будет Черное Крыло, то для нас это еще более весомая причина быть там. Чтобы защитить их.

Мама прикрывает глаза. – Это всего лишь похороны.

– Это твои похороны, - говорит Билли, нежно обвивая ее рукой. – Мы любим тебя. Мы позаботимся о твоих детях.

По толпе снова прокатывается волна шепота, в этот раз согласия.

– Не думаю, что дело действительно в похоронах, - вдруг говорит мистер Фиббс.

– А в чем тогда? – спрашивает Билли.

– Клара сказала, что Семъйяза стоял у могилы. И что ему больно, как это обычно бывает с Черным Крылом. Но еще она сказала, что он зол на нас. Я бы сказал, самый большой вопрос здесь – это что мы собираемся делать с сегодняшнего дня и до похорон, чтобы он убрался прочь?

Итак, это задевает многих. Люди снова начинают спорить.

– Последний раз, когда одна из нас сражалась с Черным Крылом, она умерла, - это говорит Джулия.

– И она пожертвовала собой, чтобы Черное Крыло не узнал про нас, если ты забыла.

В этот раз Кристиан не встречается со мной взглядом. Он смотрит вниз на потрескивающий костер.

– Мы не забыли, - тихо говорит Уолтер.

– Я понимаю, что тебе страшно, - говорит мистер Фиббс. – Но прошло уже семь лет. С тех пор мы перестали действовать. Перестали действовать и находимся в безопасности.

– Ты беспечен, Корбетт, но ты можешь себе это позволить, - отвечает Джулия. – Тебе нечего терять, конечно, с тех пор, как твое время почти вышло. – Мистер Фиббс бросает на нее взгляд плохого ученика.

– Может, ты и права, - выпаливает он в ответ.

– Но мы в состоянии войны, если ты забыла. Мы не можем забыть об этом и продолжать жить своими человеческими жизнями в человеческих домах и пару раз в год приезжать сюда на кемпинг, реальность – это то, что ты – полу-ангел. А это война. Нам суждено воевать. – Его слова звенят в холодном ночном воздухе, который внезапно стал неподвижным.

– Стоп, - протестует мама. – Только я виновата во всем этом кошмаре с Семъйязой, больше никто.

– Мэгз, милая, успокойся, - говорит Билли.

Я смотрю по сторонам. Мистер Фиббс прав. Все понимают, что он прав.

– Я приду на кладбище, - внезапно жестко говорит Кристиан. – Мне не важно, кто еще придет.

– Я тоже, - говорит Уолтер, кладя руку Кристиану на плечо.

– Я с вами, - добавляет кто-то. – До конца.

Это распространяется по кругу, каждый полу-ангел обещает быть на кладбище Аспен-Хилл. Даже Джулия неохотно соглашается. Когда очередь доходит до Джеффри, который за все выходные не сказал ни слова, тот пожимает плечами и говорит: - Вроде все очевидно, да? – затем Анжела продолжает: - Сделаем это, - теперь моя очередь и я просто киваю, внезапно пораженная настолько, что не могу выдавить из себя ни слова.

На этом наше импровизированное собрание заканчивается, и все, кажется, становится как раньше, кроме появившейся в воздухе новой энергии, потому что мы полу-ангелы, и мы не трусы, и нам дана отмашка начать сражение. Мама выглядит измученной, и Билли отводит ее к палатке, затем возвращается к костру, где избранные члены круга собрались, чтобы обсудить, как мне кажется, что они будут делать со всей этой ситуацией. Я смотрю на мистера Фиббса, который все еще сидит в кругу, откинувшись назад с довольным выражением лица.

– Вы знаете, что вы просто ходячая неприятность? – говорю я ему.

Он поднимает свою неряшливую седую бровь. – Рыбак рыбака… – Я смеюсь, но позже, когда все уже спят, прокручиваю в голове все, что он сказал. Что нам суждено сражаться. Что это война. И это значит, что и я, и Джеффри, и Анжела, и все те, кто мне не безразличен, окажутся в самом эпицентре.

Утром трубят безумно громкие ангельские трубы, и все встают еще до рассвета. Больше официальных встреч не запланировано. Мы все обсудили вчера, сказал Стивен. Он машет всем, даже тем из нас, кто не является официальным членом, зовя собраться в круг в центре луга.

– Мы хотим воспользоваться случаем и выразить свое почтение Маргарет Гарднер, поскольку это последнее собрание, на котором она присутствует, - говорит он, когда мы все собираемся. Я глазами ищу Джеффри, но не вижу его.

Наверное, он улизнул, чтобы половить рыбу или заняться еще чем-нибудь, и это приводит меня в бешенство. Он должен быть сейчас здесь.

Мама склоняет голову и становится в центр круга. Все вызывают свои крылья. Стивен кладет руку на снежно-белые перья за маминым плечом.