Святой

– Мне нужен еще один бокал, - сказала Элеонор, и младший брат жениха, который, очевидно, влюбился в ее декольте, поспешил принести ей еще один бокал шампанского.

Сорен покинул прием, и Элеонор танцевала со свидетелем. Она хотела пойти домой и лечь спать, но пообещала остаться до самого конца.

К утру вечеринка, наконец, закончилась. Диана и Джеймс пробежали под градом из риса к ожидающему их лимузину. Десять минут спустя зал приемов опустел. Не прошло и года.

Элеонор вошла в кладовку, которую она заполняла весь прошлый год, и вырыла сумку с одеждой, которую спрятала здесь. Девушка выдернула цветы из волос и бросила их в мусор, затем выскользнула из юбки ее наряда подружки невесты, состоящих из двух вещей. Она натянула джинсы и втиснула ноги в теннисные туфли, вздыхая от радости избавиться от них. С лифом платья без рукавов оказалось сложнее. Она не могла расстегнуть молнию. Чертова Диана и ее «платье А-образного силуэта из двух частей, с ампирной талией - боже мой, Элли, оно так тебе идет» дерьма. Они все должны были быть в джинсах и футболках.

Она громко зарычала и грубо выругалась. И в наступившей после этого тишине услышала мужской смех.

– Элеонор, тебе нужна помощь?

Сорен? Какого черта? Она закатила глаза и повторила очередную провальную попытку расстегнуть молнию.

– Я застряла в платье. У вас есть ножницы или нож, или пистолет, что-нибудь?

– Тебе нужен пистолет, чтобы снять платье?

– Как только я его сниму, я избавлю его от страданий.

– Все так серьезно?
– Сорен вошел в кладовку. Она посмотрела на него через плечо. Он уже сносил ей крышу своим видом в джинсах и футболке. За все время, что он служил в «Пресвятом Сердце», она только два раза видела его без пасторского облачения. Если бы Папа увидел Сорена в джинсах, Его Высокопреосвященство, скорее всего, приказал бы всему духовенству перейти на эту униформу. Посещаемость церквей резко бы увеличилась.

– Я в ловушке.

Сорен изогнул бровь.

– Повернись.

– Вы собираетесь его разрезать? В скорую надо звонить?

– Подними волосы и стой смирно.

Она запустила пальцы в волосы и держала их, пока Сорен взял ткань платья и оттянул от ее кожи. Спустя несколько секунд дерганий, молния, наконец, поддалась.

Элеонор попыталась закончить все сама, но, казалось, он намеревался до конца расстегнуть молнию. Как она могла спорить с ним, особенно когда его пальцы касались обнаженной кожи на ее пояснице?

– Лучше?
– спросил он.

– Слава Богу. Думала, что умру в этом дурацком платье.
– Сорен повернулся к ней спиной, пока она снимала остатки платья, надела лифчик и натянула белую футболку.

– Платье не дурацкое. Ты прекрасно в нем выглядела.

– Прекрасно? Этот корсет на платье поднял мне сиськи под самую шею.

– Но сделал это прекрасно.

Элеонор запихнула платье в сумку и собрала волосы в хвост, не отрывая от него глаз. Она хотела быть счастливой из-за того, что он здесь и говорит с ней, но не могла преодолеть злость. Год равнодушия нельзя простить за один комплимент ее сиськам.

– Что вы здесь делаете? Разве вы не должны быть прикованы к постели с Иисусом?

Сорен наблюдал за тем, как она доставала мусорные пакеты из-под раковины.

– У меня есть компания. Я заметил, что горит свет. Что ты здесь делаешь?

– Убираюсь.

– Убираешься?

Элеонор отнесла пакеты в приемный зал и начала собирать в них пластиковые тарелки и бумажные стаканчики.

– Диана была добра ко мне, - начала Элеонор.
– Она правда милая. Давала мне уроки вождения, раз я не могу получить права до конца испытательного срока. Я не могла себе позволить настоящий свадебный подарок, поэтому сказала, что уберусь в зале, и ее семье не придется этим заниматься.

Она свернула в шар бумажную скатерть.

– Что?
– спросила она.

– Я ничего не говорил, - ответил он.

– Вы пялитесь на меня, Отец Стернс, - заметила она, выделив саркастическим тоном его титул.

– Да.

– Почему?

– Я пялюсь на тебя потому, что ты без всяких усилий стала очень добрым и щедрым человеком.

– Можете засунуть доброту и щедрость себе в задницу.

– И еще я пялюсь на тебя потому, что ты невероятно красивая.

Элеонор уронила пакет на пол.

– Сорен. Серьезно.
– Ее живот скрутило. Она хотела плакать и кричать, и целовать его, и убить его, и все одновременно.

– Когда ты не пытаешься быть красивой, ты выглядишь красивой. Когда ты стараешься быть красивой, ты выглядишь сногсшибательно.

– Я вас ненавижу.

– Нет, не правда.

– Может, и нет, но я пытаюсь.

– Я не виню тебя, Малышка.
– Он подошел ближе, и Элеонор подавила желание отступить.

– Итак, мы вернулись к этому сейчас?
– поинтересовалась она, присев на край стола и скрестив руки на животе.

– Вернулись к чему?

– Вернулись к честности друг с другом? Щелкнете пальцами, и прошлый год просто исчезнет?

Сорен протянул руку и щелкнул пальцами у ее уха. Она вздрогнула от звука.

– Вот так, - сказал он.

– Несколько месяцев вы вели себя так, будто меня не существовало. Почему сегодня?

– По двум причинам, - признался он.
– Во-первых, тебе кое-что нужно знать. Во-вторых, во мне целая бутылка вина.

Элеонор уставилась на него.

– Вы пьяны?

Сорен поднял руку. Его большой и указательные пальцы разделял дюйм.

– Так много?

Сорен слегка увеличил расстояние.

– Вот так будет чуточку точнее, - ответил он.

– Здорово. Тогда мне будет легче вас соблазнить, - сказала Элеонор, наблюдая за тем, как сильно она могла на него надавить.

– Позже. Сначала нам надо поговорить.

– Говорите, пока я буду убираться. – Ну и что, что он пьян, стоит здесь такой роскошный, и она скучала по нему так сильно, что ее руки дрожат от одной беседы с ним? У нее была работа.

– Тебе помочь?

Она подняла пакет.

– Это мой подарок Диане, а не ваш. Я должна сделать все сама, иначе это будет жульничество.

– Я чувствую себя бесполезным, стоя просто так.

– Вы и так бесполезны.

– Я могу что-нибудь сделать, чтобы стать менее бесполезным?

– Трахните меня на столе для подарков?

Сорен так уставился на нее, что она рассмеялась.

– Ладно.
– Она указала на угол комнаты.
– Можете включить какую-нибудь музыку.

– С этой работой я справлюсь.
– Диджей, так же известный, как кузен невесты Томми, оставил все музыкальное оборудование. Он приедет утром, чтобы его забрать.
– Или нет.

Элеонор смотрела, как он перелистывает стопку CD-дисков.

– Что такое?

– Кошмарный музыкальный выбор. Что это?
– Сорен протянул диск со знакомой обложкой.

– Dr. Dre.

– Он слушает медицинского специалиста?

– Он рэпер.

– А это?
– спросил он.

– 4 Non Blondes. Очевидно, вас бы не взяли в эту группу.

– Не особо то и хотелось, - ответил он таким сухим тоном, что ее щеки заныли от смеха.

Сорен пересмотрел еще несколько дисков.