Сын герцога (СИ)

Он не знал, о какой границе говорил Либиус, и почему она "зашаталась", но вот выражение "древняя кровь" ему было знакомо. Оно упоминалось в той самой рукописи Джибара, которую он так и не успел обсудить с учителем. Древний философ, историк и маг, живший около двух тысяч лет назад, писал неправильными витиеватыми фразами и не признавал хронологии. В его описаниях события прошлого и настоящего шли вперемешку с философскими рассуждениями и непонятными пророчествами. Он приводил слишком мало фактов, и полностью игнорировал доказательства. Так что мастер Риам не зря назвал его сумасшедшим.

Но это была единственная книга, в которой описывались события, происходившие еще до вековой войны. Поэтому Джай перечитал ее от начала до конца, стараясь вникнуть в смысл длинных, без единого знака препинания предложений, и понять, что из описанного происходило на самом деле, а что только домыслы автора. Получалось не всегда. Особенно это касалось приведенных Джибаром текстов пророчеств. Не понятно было даже то, принадлежат ли они ему самому, или кому-то другому. Но именно в одном из них и говорилось про "древнюю кровь".

Начало пророчества юноша не запомнил. Он уделял больше внимания описаниям исторических событий. Зато последняя фраза осталась в его памяти.

"Тогда придет тот в ком проснулась древняя кровь маг правитель хозяин земель падет старый мир сменится новым",– процитировал Джай.

– Вот и они о том же,– кивнул старик.

Он хотел сказать что-то еще, но неожиданно раздался жалобный звон – Лар уронил свою вилку. Вернее, она просто выпала из его ослабевших пальцев. Но эльф даже не заметил этого. Он смотрел на хозяина круглыми от удивления глазами, а потом едва слышно произнес:

– Шеаль Илвалир…

– Кровь Илвалира,– автоматически перевел Джай (вот и знания эльвандара ему пригодились).

– И этот туда же,– покачал головой старик, а потом так посмотрел на эльфа, что тот мгновенно пришел в себя. Дальше он смотрел только в свою тарелку.

Об Илвалире Джай читал когда-то в детстве. Именно так звали героя сказок, который спас весь мир. Правда очень похожие имена встречались и в легендах других народов. Например, Илливар – в сказаниях Хаганата или Ильвариель – в лавиэнских мифах. Все они были очень разными. В одних – главный герой был королем, в других – магом, в третьих – просто воином. Но все они сходились в том, что он обязательно спасал мир, причем, зачастую ценой своей жизни.

– Но это сказки,– пробормотал Джай, а потом вопросительно посмотрел на старика.

– Вот и я говорю, что это только сказки,– сказал Либиус так категорично, как будто юноша собирался ему возражать,– а бороться нужно с живым врагом.

После чего Либиус подвинул к себе тарелку с таким видом, что сразу же стало ясно – дальше спрашивать бесполезно. Старик уже сказал все, что он хотел сказать, и теперь предоставлял собеседнику возможность делать собственные выводы.

Но молодой лорд и так уже достаточно узнал: совет магов состоялся, а это означало, что уже очень скоро они смогут вернуться домой.

Джай и не догадывался насколько скоро. Едва Либиус унес опустевшие тарелки, появился слуга.

– Его светлость просит вас быть готовыми в течение часа,– сообщил он.

Но юноше понадобилось гораздо меньше времени на сборы. Из всех вещей у него были одни только гайны. Правда, несколько минут пришлось потратить на записку для Дерена. Либиус пообещал передать ее, зато от предложения поехать вместе с Джаем категорически отказался.

– Я и мастеру Риаму говорил, и вам повторяю милорд,– сказал он,– ну как же я без столицы?

Хотя юноша явно уловил в этой фразе совершенно противоположное.

"Как же столица без меня",– хмыкнул насмешник с глазами мудреца. И Джаю ничего не оставалось, кроме как с ним согласиться. Поэтому он просто попрощался с Либиусом.

– До свидания, милорд,– ответил старик и поклонился.– Я буду ждать вашего возвращения.

Возвращаться они должны были через портал. Но Джай и не предполагал, что с ними отправится столько народа. В зале собралось не меньше двадцати человек.

Юноша отыскал глазами отца. Тот стоял рядом с императором, поэтому он поклонился обоим. И герцог, и его величество выглядели одинаково спокойными, но Джаю хватило одного взгляда, чтобы понять, что оба чем-то недовольны. Императора, судя по всему, не устраивал их отъезд. Но что же раздражало его светлость?

Молодой лорд узнал ответ на этот вопрос, когда заметил стоявших чуть в стороне охранников. Их было не меньше десятка, и среди них Джай с удивлением узнал людей из личной охраны императора. Похоже, что и его величеству удалось кое на чем настоять.

Но не только охрана раздражала его светлость.

Рядом с герцогом стояла высокая светловолосая дама, закутанная в синий шелк и кружева. На вид ей было около тридцати, но из-за напряженно сжатого рта, она казалась старше. Юноше хватило одного взгляда, чтобы понять, что перед ним высший маг.

– Леди Тамина согласилась занять место моего советника,– сообщил герцог, представляя ее.

До сих пор предполагалось, что место мастера Риама должен был занять невысокий седобородый маг, которого герцог несколько раз принимал в своем замке. Но за последние два дня изменилось очень многое.

Магичка ответила на поклон Джая коротким кивком и улыбкой, которая так и не коснулась ее глаз.

В собравшейся толпе юноша не сразу заметил Тибуса. Несчастный маг выглядел уже лучше. По крайней мере, теперь его взгляд был осмысленным (в чем была несомненная заслуга Исидия). Но он заметно нервничал и крепко прижимал к груди свою сумку. Джаю не составило труда догадаться, что в ней находилось (даже не смотря на старания Исидия, Тибус еще не скоро сможет расстаться со своей сферой).

Юноша поприветствовал Баруса, и тот ответил ему на удивление почтительным поклоном. Зато леди Тамине достался от него хмурый взгляд. Похоже, Либиус был прав – высшие маги не выносили друг друга.

– Ваше величество, будем начинать?– спросил советник.

– Приступайте,– кивнул император.

Прощание было недолгим. Его величество и его светлость обменялись парой слов (все важное и нужное было уже сказано), Джаю достался короткий кивок. И уже через несколько мгновений перед ними стал наливаться синевой диск портала.

Юноша невольно поежился в предчувствии пронизывающего холода, который он ощущал каждый раз во время таких переходов. Но мысль о том, что скоро они окажутся в родном замке, заставила его приободриться.