Сыщик. Васюганский спрут
Шрифт:
Есть добро и есть зло, есть представители и того и другого. Можно ли назвать опера, ловящего жулика, его тенью, реверсом, обратной, менее важной стороной, дополняющей содержание жулика/аверса – лицевой стороны? Конечно же, нет. Как не можем мы назвать добро тенью зла. И это не должно быть исключением, это должно быть правилом, аксиомой – истиной, не требующей доказательства…
Однако, к моему большому сожалению, в нашей жизни очень часто все бывает наоборот… И даже такие понятия, как закон и справедливость, являющиеся двумя неразличимыми или слившимися линиями, как в геометрии, не являются тождественными понятиями в обыденной
А может быть важно не то, кто главнее или второстепеннее, темнее или светлее, правее или левее, а то, что они не могут существовать друг без друга. Не будет правого без левого, не будет умного без глупого, аверса без реверса, опера без жулика, они – единое целое, и одно неизменно дополняет другое.
Вспомним поговорку: «Два сапога – пара». Левый сапог не функционален без правого – и наоборот. Значит, существование для них имеет смысл, только если они неразлучны, составляют пару, единство.
И даже если случается так, что одна из сторон решает или вынуждена жить отдельно, то отпечаток той, второй стороны навсегда остается в ее памяти, как будто запрограммированы они оба друг на друга…
А две самые большие загадки человечества – жизнь и смерть – может быть, тоже две стороны чего-то одного, единого целого?
Глава 3. Свой среди чужих
Чужое мясо к своему телу не приклеишь.
Народная поговорка.
Смысл замечательного кинофильма «Свой среди чужих, чужой среди своих» заключается в том, что человек определенного круга среди таких же, как он, выделяется, то есть не похож и непонятен для других его соплеменников… Он не лучше их и не хуже, он просто другой…
Несмотря на всю свою любовь к этой «системе» и наше взаимное притяжение друг к другу, как минус к плюсу, как яблоко к яблоне, с самого своего «ментовского» детства, я был ей не угоден… Как та же яблоня отторгает свой плод, когда он созрел и стал слишком тяжел для ее ветки… или как будто дерево выбрало именно этот плод в жертву нависающей тени от рядом стоящих деревьев, или гусениц, атаковавших его, или еще какой-либо напасти, разместившейся рядом с ним, и нужно было пожертвовать кем-то одним ради спасения сотен других…
Пожертвовать одним из своих сыновей или дочерей… Я понял это слишком поздно, когда был уже вне ее самой, этой системы, когда «сорвался с дерева»…
А может, наоборот – я вовремя сорвался оттуда, чтобы не гнить вместе с ней? Созрел, набрался сил и опыта и свалил оттуда?..
В свои семь лет отроду я уже знал, что буду сыщиком…
А вот вы помните, кем вы хотели быть в свои семь лет?
Когда в первом классе наша учитель начальных классов попросила нарисовать свою будущую профессию, я нарисовал милиционера, это было в далеком 1980 году… Рисунок этот у меня сохранился до сих пор.
Учительница начальных классов при окончании нами средней школы подарила всем рисунки 10-летней давности, чтобы сравнить, как совпали наши желания через 10 лет… Мои совпали, и через 10, и теперь уже через 45 лет.
И не то, что бы я не прожил без сыска или вдруг мировой сыск загнулся бы без меня… Нет. Но, как сказал один книжный милиционер из популярной в 90-е годы прошлого века книги «Мент поганый», Лев Иванович
Гуров, констатируя факт уже случившихся событий:«Что выросло, то выросло». Что случилось, то случилось.
В российском государственном сыске я лишь песчинка на большом и солнечном «пляже Анапы», но тем не менее знак «Лучший сотрудник криминальной милиции», заработанный мною в 2008 году на исходе моей государственной сыскной карьеры за конкретные раскрытые преступления, у меня имеется и заслуженно, что подтвердят мои коллеги по отделу уголовного розыска Таймырского ЛОВД, Сибирского УВДТ, проходившие службу вместе со мною.
А вот в частном сыске, в котором я оказался после выхода на пенсию в свои 36 лет, оформив лицензию частного детектива и используя опыт оперативной работы в государственной сыскной деятельности, я был как «рыба в воде». Я был свой среди своих.
Единственная существующая легитимная организация частных сыщиков России – Ассоциация Российских Детективов – за прошедшие 15 лет моей частной сыскной практики трижды награждала меня почетным знаком лучшего частного сыщика России по раскрытию преступлений.
Было это в 2011, 2014 и 2023 годах.
Но не об этом идет речь в моей повести. Речь идет о двух сторонах профессии сыщика, опера – лицевой и обратной… Аверсе и реверсе в нашей профессии.
А упоминание о моих наградах и заслугах – это так, чтобы читатель понимал, что перед ним не начинающий философ, сдающий экзаменационный билет о материи и сознании на вступительном экзамене университета, а профессиональный сыщик…
Начав свою карьеру в уголовном розыске, я неустанно повторял своей супруге:
– На первом месте у меня работа, и только на втором – семья…
И моя жена «проглатывала» такое деление… Она знала мою истинную страсть еще с пятнадцатилетнего возраста, когда, сидя с ней за одной партой средней школы или прогуливаясь по пригородному поселку, где жили наши семьи, я бросал все и торопился не к ней на свидание, а на просмотр очередной серии итальянского сериала «Спрут», демонстрирующего борьбу полицейского комиссара Катани с сицилийской мафией…
Я не мог и предположить тогда, что спруты водятся не только в Средиземном море, омывающем солнечный остров Сицилия, но и в самом крупном болоте на нашей планете – Васюганском, вплотную прилегающем к Новосибирску.
Тогда я еще не был ни аверсом, ни реверсом той системы. Я только стремился туда, так сильно хотел им быть, это была мечта всей моей жизни… как мне тогда казалось.
В 1990 году, после окончания средней общеобразовательной школы № 70 пригородного поселка Садовый, в Новосибирском районе, я поступил в Омскую высшую школу милиции (ОВШМ МВД СССР).
Ну как поступил – влетел в нее со всего маху, как патрон, выпущенный из пистолета, попадает в мишень.
Вступительные экзамены состояли из следующих дисциплин: физическая культура, история, обществознание, русский язык (сочинение).
Я готовился к экзаменам. Честно и упорно готовился так, что мой день, мои сутки были расписаны по минутам… Подготовке к экзаменам было выделено не менее 12 часов в сутки на протяжении полутора месяцев июня и июля 1990 года.
Я читал и конспектировал так много, что мое стопроцентное зрение 17-летнего подростка село… Я реально подозревал, что меня могут забраковать на медкомиссии у окулиста. К счастью, зрение вернулось быстро, в течение недели…