Танцы в лабиринте

— Игорек, ты на мне ночевать собрался?

— Вот еще… — буркнул тот, вставая на ноги.

Волков сел и осмотрелся.

На стуле, опрокинувшись спиной на письменный стол, полулежал Авдей. Стена за ним была забрызгана кровью и еще чем-то белесым, все это медленно стекало по грязным обоям. В дальнем конце комнаты, раскинув руки и скребя ногтями по доскам пола, лежал Валера. Из его горла торчал нож. Валера хрипел и сучил ногами. Возле Петра, прижимая обе руки к груди, сидел на корточках Виктор. Игорь, напарник Леши, болезненно морщился и держался за бедро.

— Может быть, меня кто-нибудь хоть когда-нибудь все-таки развяжет, в конце концов? — сказал Волков.

— Щас, Сергеич…— Леша наклонился над Валерой, вытащил из его горла нож и пошел к Петру. Валера дернул ногами и успокоился.

— В больницу… меня…— прошептал Виктор, у которого на губах пузырилась розовая пена.

Леша разрезал веревки на руках и ногах Волкова, тот поднялся на ноги, пошатнулся и повернулся к Виктору:

— Деньги где?

— В больницу меня…

— Ты мне говоришь, где деньги, я везу тебя к доктору.

— На даче…

— Адрес?

Виктор что-то прошептал, и пена на его губах сделалась обильнее.

— Что? — склонился к нему ухом Волков. — Не слышу…

Виктор, еле шевеля посиневшими губами, чуть слышно что-то зашептал ему на ухо.

— Ясно, — сказал Петр, распрямившись.

Затем он опять наклонился, вынул у Виктора из кармана связку ключей и повернулся к Алексею:

— Давай-ка, берем его аккуратненько и… в машину ко мне.

Вдвоем они склонились над раненым, осторожно попытались его приподнять, но тот вдруг закашлялся, горлом у него с бульканьем хлынула кровь, глаза закатились, и он обмяк.

— Все, Сергеич, — Леша вынул носовой платок и вытер им кровь с руки. — Аут. Отъехал пассажир.

Игорь, расстегнув ремень, спустил с себя брюки и рассматривал жирную царапину на бедре.

— Зацепило? — подошел к нему Леша.

— Слушай, у нас там, в машине, аптечка. Йод и пластырь принеси, а?

— Ну вот еще, машина у нас аж за воротами. Сергеич, у тебя аптека в тачке есть?

— На, — вынув из кармана, Волков протянул Леше ключи. — В багажнике.

— Я мигом, — обернулся к Игорю Леша. — Потерпи.

Волков подошел к письменному столу. В самой середине лба у Авдея была аккуратная дырочка с чуть припухшими, начинающими чернеть краями.

— Вот тебе и Канары, — тихо произнес Петр. — И «феррари», и какава с чаем…

— Петр Сергеич, — привалившись спиной к стене и опираясь на одну ногу, Игорь продолжал разглядывать рану, — а сигареткой не угостите?

Петр закрыл Авдею веки, выдвинул ящик стола, вынул из него свой пистолет, засунул в кобуру и, обернувшись к парню, взорвался:

— А какого хера вы все у меня постоянно стреляете?! А? Что, денег на сигареты не хватает? Я что — самый богатый? И стреляют, понимаешь, и стреляют!.. И стреляют, и стреляют! Спасу же нет никакого! Это все когда-нибудь закончится?! А? Я вам кто? Мама я ваша, да? Я всех вас титькой своей должен кормить, да?!

Игорь, приподняв колено и вытянув губы трубочкой, дул на рану.

— Нет, ты мне ответь, — шагнул к нему Волков, — я всем вам кто — мама?!

— Нет, — подняв на него глаза, улыбнулся Игорь, — вы всем нам папа, Петр Сергеич.

— А Дед, — сказал, входя в комнату с автомобильной аптечкой в руках Алексей, — всем нам дедушка.

— О… — переводя взгляд с одного на другого, сказал Петр. — Умничают они у меня здесь. Каламбурят, видите ли.

Леша подошел к Игорю, положил аптечку на пол, открыл ее, достал ампулу с йодом, надломил и обильно залил рану. Затем наложил бактерицидный пластырь, достал из кармана нож, нажав на кнопку, раскрыл его и, отхватив острым лезвием кусок бинта, замотал сверху.

— Бинтом-то уж не надо было, — сказал Игорь.

— Ну да, штанами грязь еще занесешь.

— Штаны теперь выкидывать…— посмотрев на дырку, вздохнул Игорь.

— А ты что за моду взял? — повернулся к Алексею Петр. — С ножом ходить… Ты что — шпана? Тебе ствола мало?

— Так… это ж не мой. Это его, — кивнул на Валеру Алексей. — Он у меня шпалер свой выбил и… это… короче, пришлось его же ножом его и… А чего делать? Я же хотел с ним по-людски, но… жить-то хочется. Тем не менее.

— Так… — Волков обвел взглядом комнату.

— Леш, дай закурить, — попросил Игорь.

— На, — Петр бросил ему пачку, и Игорь, вскинув руку, легко поймал ее на лету.

— Кто куда стрелял? — спросил Волков.

— Я в этого, — указал рукой на Авдея Леша.

— А я вообще никуда не стрелял, — сказал Игорь. — Я только и успел, что на вас упасть.

— Хорошо, — задумался Волков. — Значит, ты грохнул этого. А Виктора кто?

— Он, — показал на мертвого Авдея Леша. — Когда Игорек тебя развязывать стал, он волыну откуда-то выхватил…

— Она у него под жопой на стуле лежала.

— Кто ж знал… ну, короче, он в вашу сторону и шмальнул. А я как раз «тетешник» с пола поднимал. Ну и… я его завалил, а этот, — он кивнул на лежащего в дальнем конце комнаты Валеру, — у меня ствол выбил и… это… резкий очень оказался.

— А убивать его обязательно нужно было?

— Так ведь… азарт, Сергеич. Я машинально.

— Ладно, — Петр отошел к входной двери и взглянул на расположение тел с режиссерским прищуром. — Давай-ка этому, который у нас Валера, «тетешник» в руку вложи. Это ведь его волына?

Леша аккуратно протер платком пистолет и вложил в руку Валере, сильно прижав его остывающие пальцы к черной стали.

— Хорошо, — сказал Волков, — значит, этот — этого, а тот — его. Допустим, похоже, но…

— Что? — поднял на Волкова глаза Леша.

— А он-то что, сам потом зарезался? Как царевич Дмитрий?

— Ну вот еще… — Алексей вынул из кармана нож, раскрыл его, обтер рукоятку и вложил в руку мертвому Виктору. — Вот так вот дело было. Примерно…

— Логично, — кивнул Петр. — Ну что? Поехали?

Игорь закурил сигарету, вернул Петру пачку, надев, застегнул штаны и, прихрамывая, пошел к выходу. Все направились за ним. В дверях Волков обернулся и напоследок еще раз окинул взглядом мизансцену.

— И уж даже и не знаю, — тихо сказал он, — чего они тут не поделили?..

32

Очнулся Адашев-Гурский от того, что кто-то тормошил его и похлопывал по щекам. Он втянул носом пахнущий плесенью воздух, открыл глаза и в первый момент не увидел вовсе ничего. Оперся на руку, сморщившись от боли в плече, сел и, поведя второй рукой перед собой, наткнулся ею на пушистые, мягкие волосы.