Тандем

Даниле пришлось остаться. Через несколько минут на столе стояло нехитрое угощение: чашки с чаем, печенье в вазочке, открытая коробка конфет и бутылка красного вина.

– Я так рада, что вы к нам попали, – суетилась хозяйка, – жаль только, заранее не знала, а то бы нормальный стол накрыла.

Она уже переоделась в джинсы и разноцветную майку и, подперев ладонью подбородок, с интересом рассматривала гостя.

– А когда у вас премьера?

– Послезавтра. Я вас приглашаю.

– Спасибо, конечно. – Юлий зазвенел ложкой, размешивая сахар в чашке, – только не думаю, что получится.

Мария с упреком посмотрела на мужа, а Данила спросил:

– Можно салфетку?

– Да, конечно. – Хозяйка протянула ему сложенный вчетверо кусок бумажного полотенца. Но Данила не стал вытираться, тем более вытирать было нечего.

– Хотите увидеть фокус?

На самом деле, когда иллюзионист говорит эти слова, фокус уже произошел, или по крайней мере большая его часть. Но зритель, конечно, об этом не догадывается, ведь глупо сначала предупреждать того, кого хочешь обмануть, а затем под его пристальным взглядом начинать подготовку.

– Конечно, хотим! – ответила за двоих Маша.

– Тогда смотрите очень внимательно.

Данила взял салфетку указательным и большим пальцами левой руки, демонстрируя пустую ладонь правой, затем переложил салфетку в другую руку и показал, что левая ладонь тоже пуста.

Это необходимая часть показа. Перед тем как что-то явить, вы должны убедить зрителя в невозможности этого. В противном случае он решит про себя или скажет вслух, что вы уже держали это «что-то» в руках. Это правило непреложно как для микромагии, так и для сцены. Итак, вы показываете пустые ладони и разводите пальцы, подтверждая – в них ничего нет. Затем показываете тыльную сторону, и все окончательно убеждаются в отсутствии каких-либо предметов в ваших руках. Теперь делаем фокус – вуаля! Зрители в восторге!

Данила разорвал салфетку пополам, и каждая разорванная часть вспыхнула ослепительным синим пламенем. Через секунду огонь исчез, не оставив после себя ни пепла, ни дыма. Зато пальцы каждой руки держали по билету.

– Ура! – Маша захлопала в ладоши.

– Это вам. – Данила положил билеты на стол.

– Спасибо. Как вы это сделали?

– Это не я, просто у вас салфетки волшебные.

Юлий взял с плиты коробок спичек и поджег такую же салфетку. Повалил дым, и старлей бросил горящую салфетку в раковину. Горячий поток подхватил черные хлопья и закружил их по кухне.

– Ты забыл сказать «абракадабра», – усмехнулся Данила. – Я открою окно?

В распахнутые створки влетел порыв ветра. Иллюзионист потер еще болевший после удара затылок, и взгляд его остановился на неподвижно стоящей фигуре в дождевом плаще с капюшоном на противоположной стороне улицы. Казалось, незнакомец смотрит прямо на него, хотя лица видно не было. Данила зажмурился, снова потер затылок и открыл глаза. На улице никого не было. «Бред какой-то».

– Это было здорово. – Маша вертела в руках билеты. – А что такое «абракадабра»?

Данила тряхнул головой, отгоняя наваждение, и повернулся к Маше:

– Древняя магическая формула.

– Правда?

– Да. Если быть более точным, то это древнее арамейское заклинание, способное с помощью слов создавать предметы из ничего. Оно так и переводится – «творю словом».

– Так волшебство происходило по-настоящему? – зачарованно спросила Маша.

– Возможно, – улыбнулся Данила, – когда-то так и было. Ведь даже в Библии написано: «В начале было слово…» Правда, потом заклинание поменяли.

– Почему? – Юлий допил чай и отставил чашку.

– Потому что фокусниками вплотную занялась инквизиция. Если вы помните, инквизиторы уничтожали любую угрозу, которая только могла принести вред Римской церкви: катары, тамплиеры, масоны… Но самым известным противником, о котором помнят и в наши дни, были, конечно, колдуны и ведьмы.

– А фокусники тут при чем? – не поняла Маша.

– Фокусники попали в разряд опаснейших колдунов, разговор с которыми был в те годы короткий – на костер, и все дела. По этой причине бродячие фокусники всеми силами старались доказать, что делают свои чудеса не с помощью дьявола. Показывая очередной трюк, они осеняли себя крестным знамением, упоминали имя Иисуса Христа и говорили фразы, взятые из Библии. Например, такую: «Хок эст корпус меум» – «Сие есть тело мое», которую говорили священники при выносе святых даров. Естественно, за прошедшие века смысл этой латинской фразы забылся, и «Хок эст корпус меум» превратился в «хокус-покус», что во многих языках означает иллюзионный трюк. А на наших землях «хокус» трансформировался в «фокус». Вот так. Я вас не утомил своим рассказом?

Маша зачарованно молчала, Юлий тоже не перебивал и внимательно слушал. Данила поднялся:

– Я, пожалуй, пойду.

– Сидите, сидите! – Мария тоже вскочила.

– Благодарю, но уже поздно. У меня завтра последний день перед выступлением, надо выспаться.

– Тогда я вызову такси, – вздохнула хозяйка и пошла за телефоном.

Юлий проводил ее взглядом и тихо сказал:

– Спасибо. А то она меня совсем замучила: «Пойдем в театр, пойдем в кино…» Сам понимаю, что она права, но с моей работой… А тут я артиста домой притащил, да еще какого!

– Я вызвала, через пять минут будет. – Маша вернулась, и старлей, подумав, сказал:

– Мы обязательно придем послезавтра.

Часть II ЯЩИК ПАНДОРЫ

Omne ignotum pro magneifico [2] .

Тацит

Глава первая

– Скажите, в мире нет волшебства? Сделайте так, чтобы оно появилось, и люди будут носить вас на руках.

Г. Гаррисон. Стальная Крыса на манеже

2

Все неизвестное принимается за великое (лат.).

– Волнуешься? – Петр Зиновьевич на миг оторвался от регулировки подъемной машины и бросил внимательный взгляд на бывшего ученика.

– Конечно, – не стал скрывать Данила. Он вытащил из кармана плоскую фляжку и сделал глоток своего любимого «Камю».

– Смотри не переборщи, – недовольно буркнул Мастер, от которого не укрылось это движение. – Еще свалишься со сцены.

– С одного глотка ничего не будет, – успокоил Данила.

Его охватил легкий мандраж с момента пробуждения в день премьеры, и перед самым началом он решил позволить себе немного коньяка.

Данила немного отодвинул занавес. Зал был забит под завязку, хотя до начала оставалось еще двадцать минут.

– Полный зал, – сообщил он Наталке.

– А ты сомневался? – Она придирчиво осмотрела свой модерн-балет: ребята были одеты в блестящие черные костюмы и выглядели довольно стильно. Сам Данила, уже облаченный в черный замшевый костюм, одернул вниз длинный пиджак и поправил манжеты белой шелковой рубашки.

Сцена обязывает быть подтянутым и аккуратным, а шикарный костюм – безукоризненно держаться на сцене. Лишние детали здесь неприемлемы, они отвлекают зрителя и не дают ему сосредоточиться на трюках, которые показывает фокусник. То же и с реквизитом. Он должен выглядеть строго и дорого, но не раздражать зрителя обилием ненужных деталей.