Танг

Монстр расценил это как мой проигрыш и довольно зарычал, облив меня своей вонючей слюной, больше похожей на слизь.

— Ну и урод же ты! — с отвращением воскликнул я.

Один взмах топора, все ещё сжимаемого моей рукой — и амулет падает в снег. Монстр ошарашенно замер. А потом неожиданно выпустил меня, вернее, я выскользнул из его ослабшей хватки. Плюхнулся вниз, нашарил артефакт и вцепился в него так, словно в нём было моё спасение. В какой-то мере так и оказалось. Видать, Ловец Снов как-то связал себя с этой побрякушкой, раз уж она росла из него словно рог, и когда он её лишился, то ему только и оставалось, что сдохнуть. Он загорелся, вспыхнул весь и внезапно, за несколько секунд сгорев дотла и оплавив снег вокруг и под собой. И затем бесследно пропал, уже окончательно и навсегда.

Глава 12

Каждый раз с содроганием вспоминаю, как мне пришлось впервые в жизни возвращаться в обычный мир из Ледяных Пустошей. Я бродил там не меньше суток, хотя не видел ни закатов, ни рассветов. Вообще, там, такое ощущение, вечно царили сумерки, то ли предрассветные, то ли закатные — непонятно. Относительно светло, но на небе можно разглядеть звёзды — и все чужие, что жутко. Солнца нет, но иногда видно луну, тоже чужую, какую-то обгрызенную, не круглую, с ломаными краями. Там действительно пустоши, я за столько времени блуждания так никого и ничего не встретил, хотя, как я успел заметить перед самым выходом, там не только равнины. Я вдалеке увидел горы. В Ледяных Пустошах оказалось нестерпимо холодно, но этот холод не убивал, более того, в нём, как ни странно, я чувствовал себя комфортнее, чем иной раз в Мире Живых. Я так же не ощутил ни разу голода, хотя в туалет и ходил — здесь всё как обычно, моча на ледяном ветру замерзает, не успевая долететь до земли, ну или снега — не уверен, есть ли вообще под ним земля. А ещё там очень одиноко. Хотя, как я знаю, это ещё не то место, где Молдур и его прихвостни пытают грешников — Яард отделён Стеной, которая по странной прихоти богов есть и в Мире Живых, на востоке — достаточно взглянуть на любую карту. Стену преодолеть невозможно.

В конце концов, я вернулся на то же место, где мы с Ловцом Снов провалились в Ледяные Пустоши, и у меня всё как-то само получилось. Бац! Снова ослепительная вспышка, и я уже на другой стороне. Весь тот снег и лёд, что я принёс с собой, начинает тут же морозить меня и таять под закатными лучами солнца — похоже, что здесь мало что изменилось. Только вонючий до тошноты труп монстра никуда не делся — также лежал, наполовину выбравшийся из земли. И я стою прямо на нём.

— Ты где был??? — обрадовался Альтер, едва увидел вернувшегося меня.

Я кое-как слез с туши монстра и подошёл к отдыхавшим после схватки друзьям. Продемонстрировал им Амулет Снов, который в этом плане бытия оказался вовсе не таким прозрачным и блестящим — мутный запачканный камень в помятой и поцарапанной временем оправе.

— Я был там, куда второй раз попадать не хочу, — туманно ответил я, пытаясь сообразить, сколько же времени прошло.

Я уже долго не спал и мертвецки устал, к тому же, вернувшись в эту реальность, я оказался голоден так сильно, как никогда раньше.

— Долго меня не было? — поинтересовался я, оглядываясь в поисках того, что можно было съесть.

— Пару минут, — Вьяти пытался очистить лезвие сабли о пучок пожухлой прошлогодней травы.

— Вы оба пропали, — принялся торопливо объяснять Альтер. — Растворились в воздухе, а в том месте, где вы были, появился снег со льдом! А затем, почти сразу же, монстр вернулся, но уже мёртвый. А ты немного запоздал, но, видать, не зря.

— Заплутал на обратном пути, — отмахнулся я. — Проклятье, неужели вся жрачка ускакала вместе с лошадями?!

На всякий случай труп монстра мы сожгли. Это получилось без труда, после смерти он загорелся ещё веселее, чем при жизни. Лошадей мы тоже довольно скоро нашли — те убежали недалеко, так что я смог поесть вяленого мяса и свежего хлеба, купленного нами ещё в Сосновке. Не самая лучшая еда, но в тот момент я подумал иначе. В Сосновку мы решили не возвращаться, мало ли что о нас подумают, когда увидят. Рёв вокруг могильника во время драки стоял такой, что, должно быть, в деревне подумали, что наступил Конец Света, и сам Кадрак (примечание: смотри в справочнике) пробудился и вырвался на свободу. Поэтому решили сразу двинуться в Шаршанг на встречу с Болдандом, тем более что тот наверняка будет несказанно рад тому, что я выполнил свою часть сделки на пару дней раньше и притащил ему амулет относительно в целости и сохранности.

Если честно, то амулет меня изрядно нервировал в первые часы — кто знает, что от него можно ожидать после того, как я убил его прежнего хозяина? Может, он отрастит в полночь пару щупалец и придушит за это меня? Когда мы покинули могильники, я в них больше не ощущал никакого Холода, ведь мы убили того, кто его испускал. Но в амулете слабые отголоски Силы Молдура я был в состоянии почувствовать, если, конечно, концентрировал свои мысли на нём. Хотя я не исключаю, что мне это могло просто казаться. Во всяком случае, когда я подносил его к мордам лошадей, те его не пугались, хотя это общеизвестный факт, что лошади очень чувствительны к подобным вещам. Но я всё равно не рискнул носить его у себя в кармане, а положил на самое дно сумки, которую повесил на лошадь. Раз уж та не боится его, в отличие от меня, то пусть и таскает.

Путь до Шаршанга занял почти целые сутки. По дороге нам попалось несколько мелких и одно крупное село, и мы, раз уж у нас был запас по времени, заночевали в трактире, с комфортом, а не в дороге. Нет ничего хуже, чем спать на лошади или в чистом поле — мешает буквально всё, начиная от попадавшихся периодически кочек и ям, и заканчивая появившимися раньше времени москитами и мошками. Что-то они больно злые в этих краях. Одному крагеру хорошо — превратил свою кожу в чешую, и ни одна мелкая летающая тварь не может попить его крови. Хотя всё равно пристаёт.

По пути мы разговорились, и словоохотливый Альтер продемонстрировал неожиданно хорошее знание местной географии, ситуации и проблем.

Шаршанг (что по иронии судьбы переводится с древнего местного наречия как «город могил» из-за того, что здесь поблизости очень много курганов и могильников) находился на юго-западе империи практически на самой её границе. Хоть это был самый южный и самый западный город не только в империи, но и на всём материке, до границы с полуостровом-государством Атт было около десяти дней пути на лошади. Но к такому опасному соседству местные жители уже успели привыкнуть, к тому же дальше по Имперскому Тракту, идущему к городам Атта (для торговли, которая, кстати, была очень активной даже во время войны Давура и Атт) тянулись цепочки дозорных вышек и башен. Земля здесь ровная, никаких впадин, низин или холмов — все они остались на севере и востоке от Шаршанга, — так что обзор широкий, и специально обученные зоркие воины всегда вовремя замечали подступавшего врага и успевали зажечь предупредительные огни. Передавая по цепочке сигнал, они тем самым успевали предупредить Шаршанг о том, что по суше движется вражеская армия. Однако сам город находился на берегу Аттукского залива, чьи воды славились на весь мир как практически всегда тихие и спокойные — волны выше двух саженей здесь были очень большой редкостью, да и вода была прозрачной и тёплой очень долгое время в течение года. Так что нападения с моря тоже никогда не были неожиданностью, хотя по морю к городу незаметно подобраться было гораздо проще, чем по суше. Именно поэтому в городе постоянно находились как минимум два полноразмерных полка из тысячи отборных воинов каждый — все люди, и все, рождённые в империи. Никаких иноземцев или наёмников, поскольку Шаршанг являлся важной стратегической точкой на карте империи. Если в войне с юга падёт он, то врага будет очень сложно потом выкурить с нашей территории, он сможет надолго закрепиться здесь. Империя это уже проходила в одной из прошлых многочисленных войн с полуостровом Атт, жаждущим получить эти земли.

С Атт вообще всегда было много проблем, они тянулись с тех пор, когда первые поселенцы и исследователи основали здесь город. В то время Атт, предвидя перенаселённость своего укромного уголка, планировал расширить свои территории к северу, но не сложилось, имперцы успели раньше. И с тех самых пор Атт волком смотрит на эти территории. Примерно каждые полвека-век происходит короткая, но кровопролитная война между двумя державами. Поскольку аттцы, фактически, являются полуварварами, толком не сведущими ни в вопросах науки или религии, ни в военном деле, они при равной численности армий серьёзными противниками не являются. У них нет катапульт, сами они никогда не носят тяжёлой брони, предпочитая использовать кожаную или вообще воевать полуголыми, у них практически нет конницы (на лошадях ездят только вожди, их сыновья и шаманы), у них даже толком нет разделения войск на выполнение определённых задач. Ни пикинёров, ни копейщиков, ни лучников — всё перемешано. Казалось бы, что стоит победить такого противника, если учесть, что один криворукий, но бронированный солдат способен зарубить как минимум двух-трёх аттцев прежде, чем те проломят ему доспехи или перегрызут открывшуюся глотку? Не говоря уж про действительно талантливых в области убийства имперцев. Но нет, в большинстве сражений на одного имперца приходится около десятка полубезумных, жаждущих крови аттцев. Несмотря на полное отсутствие у аттцев представлений о стратегии или хоть какой-нибудь тактике, и если забыть про их численный перевес, то аттцы могли похвастаться ещё одной вещью.

— Шаманы, — первым догадался Вьяти, когда Альтер выдержал драматическую паузу.

— Шаманы, — подтвердил крагер. — У этих безумцев шаманов больше, чем на всём остальном материке, и все их шаманы — разрушители. Никто и никогда не видел у них в армиях настройщиков — ни одного! Поэтому империя держит в Шаршанге сотню крагеров.

— В смысле? — нахмурился я. — При чём здесь твои сородичи?

— Видишь ли, Рас, — протянул с довольной улыбкой крагер. — Пускай моя раса и презирается вами по многим причинам, например, нашей демократией или тем, что среди нас идиотов гораздо больше, чем среди вас, или тем, что мы не любим свою Родину. Это ни для кого не секрет. Но раз уж ты — танг, и мы вчера выбрались из такой передряги, что я сроду не видывал, а я влипаю в различные истории часто…