Танкист
Шрифт:
Они тут же разыскали своего отца, который в тот момент возился с копытом одной коровы, всего на мызе было шесть коров, и начали ему, перекрикивая друг друга и махая руками в сторону леса, что-то рассказывать. Мышенков ничего не понял из того, что именно кричали ребята. Он интуитивно догадался о том, что литовские дети все же нашли их танк, который был запрятан в густом ельнике, был хорошо замаскирован лапником. Но эти дети слишком хорошо знали лес, окружавший их усадьбу, поэтому они практически сразу заметили в этом ельнике здоровенную тушу их тяжелого танка.
Томкас тут же отправился советоваться к отцу, они вдвоем долго просидели вместе на крыльце, обсуждая возникшую проблему. Оба литовских мужика хорошо понимали, что красноармеец наблюдатель с чердака дома хорошо видел,
– Если члены вашего семейства нас предадут, то мы в плен без боя не сдадимся, а это значит, что будет бой, в котором ваше подворье и члены вашей же семьи обязательно пострадают!
Старик помрачнел лицом и утвердительно кивнул головой, то ли соглашаясь с мнением Прошки, то ли отвечая каким-то своим внутренним мыслям. Он прекрасно понимал причину такого настроения и разговора со стороны этого русского парня. Чем дольше эти русские красноармейцы будут находиться в его доме, тем большей была вероятность того, что несчастье в связи с пребыванием красноармейцев в его доме может случиться в любую минуту. Подумав немного, старик Витаутас Гедиминас пришел к какому-то решению, предложил его Прошке, который был явно командиром в этой группе красноармейцев, на рассмотрение.
– Вам надо, - заговорил старый литовец на русском языке, без какого-либо акцента, - как можно скорее, покинуть мой дом, а для этого вам, вероятно, нужно знать, может ли раненый парень перенести долгий путь? Я хочу тебе предложить следующий вариант решения этой проблемы. Я могу попросить свою внучку, Младене, которой уже исполнилось пять лет, к тому же она бойкая и развитая девочка сбегать в село Рубякий и попросить тамошнюю фельдшерицу, пани Саулинини, посетить мое хозяйство под предлогом того, что Клаудия, жена сына, порезалась серпом. Девчонка маленькая и без толку болтать языком она еще не научилась, поэтому много рассказать не сможет. Вас она, по крайней мере, не догадается выдать немцам, которых сейчас нет в том селе. Ведь, о том, что сейчас в действительности происходит в нашей усадьбе, а также о том, кто вы такие, Младене даже не догадывается?!
Сейчас лежа за пулеметом и вспоминая этот вчерашний разговор, Прошка не знал о том, что пан Томкас, сын деда Витаускаса и отец семейства, долго о чем-то разговаривал, что-то втолковывал своей дочке Младене накануне ее похода в село Рубикяй.
Тем же вечером к Прошке внезапно подошел Владимир, старший сын семейства, и не произнося ни единого слова, ему протянул свой учебник географии, внутри которого был атлас карт Литовской республики. Парень тут же развернулся и убежал в свою комнату. На одной из карт атласа Прошка первым же делом разыскал село Рубикяй Аникщяйского района Литовской ССР. После этого он понял, что проблему ориентации ему удалось решить, он вздохнул свободно полной грудью.
Теперь Прошка знал, где они сейчас находятся! Ему оставалось только проложить приемлемый маршрут следования тяжелого танка. После чего оставалось только завести двигатель КВ, чтобы отправляться в путь на родину. Из-за удачных стечений обстоятельств Прошка несколько расслабился, по непонятной для себя причине отправление в дорогу перенес на вечер завтрашнего дня!
Первая вражеская мина разорвалась в метрах двадцати перед забором усадьбы Гедиминасов. Вслед за разрывом мины длинной очередью, не жалея патронов, разразился пулемет Алексея Мальцева. Он открыл огонь по огневой позиции и расчету вражеских минометчиков, которые отлично просматривались с чердака
жилого дома. В результате пулеметного обстрела, минометный расчет потерял двоих убитыми, а двое минометчиков были ранены. Раненые полицейские тут начали громко кричать, умолять о медицинской помощи. Но медсестры из своих укрытий даже и не подняли голов, они хорошо знали о том, что русские красноармейцы умеют держать свое слово. Таким образом, над полем боя встал постоянный крик раненых, воплей о помощи.Стрелять же по целям с закрытых огневых позиций литовские минометчики полицейские, видимо, не научились. К тому же этот миномет у них был в единственном числе, поэтому после внезапного пулеметного обстрела минометный обстрел усадьбы так и не возобновился. По крайней мере, шаулисты перестали высовывать свои носы из укрытий, а многие полицейские принялись интенсивно окапываться. Тут и там над полем боя начали взметаться небольшие комья земли, выбрасываемые саперными лопатками.
Больше для того, чтобы сказать противнику, что с ним ничего не случилось, что он продолжает наблюдать за его передвижениями, а не с целью нанесения урона живой силе противника, Прошка длинной очередью прошелся по вражеским цепям. Одна из пуль попала в саперную лопатку одного из окапывающихся полицейских, она с громким звоном отлетела далеко в сторону. Этот звон оказал удручающее действие на других полицейских. Стало понятно, что эти литовские полицейские не привыкли иметь дело с такими людьми, которые оружием могли за себя постоять. Поэтому вскоре Прошке пришлось наблюдать зады нескольких десятков шаулистов, уползающих прочь с линии огня.
Но лейтенант Жакаускас сумел-таки сохранить контроль над своей полицейской ротой, заставив всех своих верных сподвижников вернуться на боевые позиции и снова развернуться в цепь, начав рыть окопы и укрытия. Он только что по рации связался и переговорил с немецким военным комиссаром Аникщяйского района. Он браво отрапортовал комиссару о том, что его рота попала в сложное положение, так как она ведет бой с превосходящими силами противника, у которого одних только пулеметов пять штук! Литовский лейтенант сильно приврал, но таким количеством вражеских пулеметов, он впечатлил немецкого капитана Финке. Тот в ответ на просьбу лейтенанта Жакаускаса пообещал ему помощь двумя бронетранспортерами с экипажами в два отделения солдат своего охранного батальона.
В этот момент какая-то внутренняя сила толкнула Прошку и заставила его обернуться и посмотреть, что за дела творятся во дворе усадьбы Томкасов. Детворы и самого деда нигде не было видно! Видимо, Клаудии удалось ребят загнать в подпол, а вот старик куда-то пропал. Сам Томкас о чем-то беседовал с супругой, они находились в не простреливаемой зоне, за домом. Затем он нагнулся, поднял с земли и зачем-то взял в руки топор, крадучись он начал подбираться к лесенке, которая понималась к чердаку жилого дома.
Прошке захотелось крикнуть, чтобы остановить этого литовца. Но в этот момент внезапная мысль, возникшая в его голове, остудила этот его порыв. Разумеется, любому чудаку становится понятным, зачем человек с топором в руках по лесенке лезет на чердак, где в этот момент укрывались два его друга. Один был ранен и не был способен кому-либо сопротивляться! Другой же был слишком увлечен боем, чтобы отвлекаться и следить за своими тылами. В тот момент у Прошки не было каких-либо средств связи, чтобы связаться с друзьями, предупредить их о приближающейся опасности.
Прохор Ломакин взял свой пулемет в руки, перевернулся на спину и по траве скользнул в лощину. Там он встал на ноги и прицелился, но всегда следует помнить о том, что пулемет это вам не снайперская винтовка, и нажал спусковой курок. Коротко звякнула пулеметная очередь в три патрона, а затем такая же вторая. Гедемин Томкас взмахнул руками, выронил топор из рук и головой вниз полетел с лестницы. Дико, страшно и протяжно закричала Клаудия! Прошка же вернулся на старую позицию, с которой снова поливал противника короткими пулеметными очередями. Тот снова зашевелился, но пулеметные очереди снова заставили шаулистов попятиться назад. Если пулеметчик стреляет такими прицельными короткими очередями, значит, он хорошо видит свои цели!