Танкистка

Уже почти неделю мы сидим как мышь под веником, немцы нас усиленно ищут, а я снова сделал ход конём. Вся техника и тяжёлое вооружение вместе с одним батальоном пока затихарились, а вот второй батальон, разбившись на взвода ушел на дело. Поиграем пока на немецких нервах, угадай, где я снова ударю, а главное когда. Ушедший батальон получил задание сначала захватить несколько складов трофейного вооружения и вывести с них всё стрелковое вооружение вместе с боеприпасами, а затем заняться освобождением наших пленных.

«У вас уже были несчастные случаи на стройке? — Нет, не были. — Будут!»

Что-то больно спокойно в немецком тылу, конечно наши окруженцы порой постреливают, но без особого энтузазизма. Не порядок, надо исправлять, я вам что лошадь за всех пахать? Почему я один должен за всех отдуваться, а то понимаешь на шею сели и ножки свесили. Освободить десяток другой тысяч наших пленных, дать им оружие и немцы меньше чем батальоном с бронетехникой по дорогам передвигаться не будут. И только скажите, что я не прав! А пленных лучше не на этапе отбивать, а из лагерей освобождать, они тогда гораздо злее будут после немецкого гостеприимства. Вот так я пока и занимался делами, технику снова по винтику перебрали и дали мне заявку на необходимые запчасти, так как не всё смогли найти. Захваченный в плен немецкий генерал пока лечился в нашем медсанбате, немцы были как наскипидаренные и я не решился вызывать к нам самолёт с Большой земли. Сами мы пока тут шхерились и потому нападать на немецкие аэродромы пока не могли. Малыми силами там теперь ничего не сделаешь, после наших художеств противник значительно усилил их охрану, прямо мини укрепрайон, но зато это снова отвлечение значительных сил и средств от фронта. Все эти камни падали на весы истории склоняя их в сторону советских войск. Вот так, спустя неделю, после обмена шифрограммами, поздно вечером, небольшой отряд выехал километров за 50 от нашей стоянки. Там, вдали от крупных населённых пунктов и больших дорог, ночью сел наш транспортный самолёт, который привёз нам дефицитные запчасти. Их добыча была отдельной историей, пришлось срочно гнать самолёт из Ленинграда с ними, так как на складах Западного фронта их не оказалось. Тимошенко пришлось давить своим авторитетом и угрозой пожаловаться Сталину. После того, что натворил в немецких тылах отряд Нечаевой, Сталин поддержит любую её просьбу, и Тимошенко это знал. Обратно транспортник вёз командира немецкого 47-го моторизованного корпуса. Пока ещё не наступили те времена, когда Красная армия брала немецких генералов десятками, а потому и были так важны эти первые захваченные в плен немецкие генералы. За прошедшую неделю немцы несколько поуспокоились, и потому самолёт достаточно спокойно долетел назад, а мы получили так необходимые нам запчасти.

Разумеется пока мы стояли к нам выходили наши окруженцы, не очень много, но были. Отпускать мы их не могли, даже если не учесть прямых предателей, существовала большая вероятность попадания этих окруженцев в плен и тогда немцы быстро узнают о нас и где мы стоим, а каждый раз после такой встречи с окруженцами менять своё расположения ещё тот геморрой. Поэтому намного проще просто включить их в наш отряд, проблем меньше, а вот что мне очень не понравилось, так это то, что среди этих окруженцев оказалось много засланных немцами агентов. Я даже не уверен, что мы вычислили их всех, а потому всех новеньких держали вместе и в караулы не ставили. Но кроме предателей и агентов были и откровенные мрази, вот с парочкой таких уродов мне и «посчастливилось» встретится.

При выборе долгосрочной стоянки я всегда выбирал места рядом с озерцом или речкой, так было и в этот раз. У меня как раз в очередной раз было «женское проклятье», вот я вечером, перед самым отбоем, в одиночку и пошел к небольшому лесному озерцу подмыться. Когда я уже закончил все свои дела и выйдя на берег оделся, как появились эти двое. По виду они были из последних окруженцев, что вышли на наш отряд, вот только непонятно, что они тут делали, выходить за расположение лагеря им было запрещено, а тут они были со своими сидорами и винтовками.

— Ты только глянь Мыкола, что за гарна москалька нам попалась. Не хочешь на дорожку её попробовать?

— Только я первый!

Эти два урода бросились ко мне, а я ни секунды не раздумывая, встретил первого из них ударом своей ноги ему между ног. Удар прошел и он согнулся, а я не медля чуть сдвинулся в сторону пропуская второго урода, который кинулся на меня и двинул его под коленку, от чего он покатился кубарем по земле. Не теряя понапрасну время, я выхватив из сапога финку, наклонился к поднимающемуся дезертиру и левой рукой схватив его за подбородок рванул голову вверх, а правой рукой с силой провёл финкой по его шее. Спустя секунду вперёд рванула струя крови, но я стоял позади него, а потому совершенно не испачкался в ней. Бросив агонизирующее тело, я повернулся назад и вовремя, первый несостоявшийся насильник распрямился и стал сдёргивать с себя винтовку, но видимо боль сказывалась и он несколько замешкался, а я шагнув к нему левой рукой отвел в сторону его винтовку, которую он стал наводить на меня, а правой воткнул финку ему в солнечное сплетение до упора и повернул её в ране. Повернулось туго, а урод захрипел, не веря глядя на меня, он ни как не ожидал от меня такой быстрой и свирепой расправы. Тут его палец видимо рефлекторно потянул спусковой крючок винтовки, и она выстрелила, а буквально спустя минуту тут было полно народу. Первыми разумеется прибежали часовые, затем тревожная группа, которую я создал. Один взвод постоянно находился в полной боевой готовности и был готов моментально выдвинуться в случае опасности. Вот и сейчас он среагировал на выстрел, и пока остальные бойцы недоумённо вертели головами, не понимая, что происходит, они сразу двинулись на выстрел и застали меня с двумя телами, причём одно из них ещё подёргивалось.

— Товарищ командир, что случилось? — Был их первый вопрос.

— Да вот эти два урода напали на меня.

— Да это из тех окруженцев, что вчера на нас вышли. — Узнал их один из бойцов тревожной группы.

— Вот именно, что они тут делали, в это время и с оружием и своими вещами. Короче сейчас тащите их в лагерь, покажите другим бойцам их группы и всё о них узнайте.

— Будет сделано товарищ командир.

Оба тела подхватили и потащили вглубь лагеря. В это время сюда прибежал и Гусаров вместе с Ищенко, мгновенно узнав, что тут произошло, он глянув на Ищенко только произнёс: — Теперь ты понимаешь, что тебе крупно повезло, она тогда могла точно также и ножом тебя приголубить.

Ищенко только судорожно сглотнул, он до сих пор не мог поверить, что его обаяние его так подвело тогда. Сейчас он только представив, что на месте этих двоих мог оказаться и он и его передёрнуло. Даже видя, как воюет Нечаева, он всё равно не мог ей простить свой позор, как он считал и надеялся со временем ей отомстить.

Глава 16

Вот так сидишь себе спокойно, ни кого не трогаешь, примус починяешь и тут на тебе, а подать сюда Тяпкина Ляпкина под грозны очи! Короче нежданно, негаданно мне пришёл вызов из Москвы. Не знаю, с какого перепугу, но потребовали немедленно прибыть и выслали за мной самолёт. Мелькнула было у меня мысля, что решили меня взять за цугундер и отправлюсь я с самолёта прямиком в лубянские номера, но как мелькнула, так и исчезла. Всё же не настолько головой ударенные и богом обиженные сидят у нас наверху. Скорее всего решили наверно глянуть на невидану зверушку. А что, кто я в их глазах, появилась, как чёртик из табакерки и начала чихвостить немцев и в хвост и в гриву, и это в то время, как они наших нагибают, как хотят. Вызывают, значит надо лететь, можно конечно попытаться свалить, вот только скорее всего мне ничего не грозит, и в таком случае я сам всё похерю. Короче лечу и будь, что будет.

Вечером подготовил небольшую колону и сев в Эмку, набрали мы штук десять легковушек за время рейда, выехал под охраной к месту посадки транспортника. Два пушечных БА-10, два немецких бронетранспортёра, два грузовика с бойцами и шесть мотоциклов сопровождали меня к большой поляне, которая отлично подходила под приём и отправление самолётов. Большая и ровная, без ям, выбоин и камней и главное, с твёрдым грунтом, это был идеальный полевой аэродром, вот на нём и сложили три костра. Около двух часов ночи в небе послышался гул моторов и мы сразу же подожгли три костра, облив перед этим их заранее приготовленным бензином, от чего они моментально вспыхнули, а кроме того, два мотоцикла, включили свои фары, показывая направление посадки, заодно и подсвечивая поле. Спустя минут пять над нами пролетел самолёт, а затем заложив большой разворот, пошёл на посадку. Самолёт, Дуглас или ПС-84, хрен его знает что именно, я не лётчик, так что слабо разбирался в самолётах, знал просто по фильмам и книгам, что именно они использовались в СССР в качестве транспортных самолётов в основном, развернулся в конце поля и остался стоять, правда при этом не выключая свои моторы. Мы не гордые, мы и сами можем подъехать, вот и подъехали к самолёту. Через открывшуюся бортовую дверь, на нас немного испугано смотрел лётчик, но понять его было можно, кроме эмки и двух бронеавтомобилей БА-10, остальная техника немецкая. Первыми к самолёту подъехали мотоциклисты, увидев, что они одеты в нашу форму, летчик ощутимо расслабился. В подъехавшие грузовики стали быстро перегружать привезённые летунами запчасти к нашим танкам, буквально минут за 10 всё перекидали и я, попрощавшись с Гусаровым и Горобцом, решительно полез в самолёт. Я был одет в обычную красноармейскую форму и танковый комбинезон и только петлицы с тремя кубарями показывали, что я не рядовой боец, а командир. Один из лётчиков дал мне тулуп, хоть на дворе и стояло лето, но ночью и на высоте вполне холодно, а нынешние самолёты, это не лайнеры будущего, так что взял полушубок с благодарностью. Пока не холодно, поэтому одевать его я не стал, а положил на скамейку под себя, если замёрзну, одену. Самолётные двигатели взревели, и самолёт, слегка подскакивая на неровностях поля, устремился в небо. Взлетели благополучно, после чего с набором высоты полетели в наш тыл. Куда именно мы летим я не знал, как то равнодушно подумал, что будет, то и будет, а потому просто задремал и неожиданно для себя самого заснул. Проснулся я от того, что меня трясли за плечо.

— Просыпайтесь, идём на посадку.

Садились мы видимо на стационарный аэродром, так как при посадке почти не трясло. Самолёт сел и немного прокатившись по земле, наконец остановился, и пилот выключил хорошо потрудившиеся моторы. Открылась дверь и меня выпустили наружу, а перед самолётом уже стояла машина. Чёрный воронок. Шучу, хотя стоявшая эмка действительно была чёрной, вот только встречал меня не сотрудник НКВД, а политработник, о чём ясно говорила звезда на его рукаве. Да, любили особисты маскироваться под политработников, но тут было совсем другое.

— Добрый день товарищ Нечаева. — Сразу поприветствовал меня старший политрук, хотя на дворе была глубокая ночь, вернее уже даже очень раннее утро. — Я за вами, сейчас вас отвезём в гостиницу, там вы приведёте себя в порядок, а затем едем в политуправление, а завтра в Кремль.

Ни фига себе поворот! Я такого даже представить себе не мог, видимо решили в Главпуре разыграть мою карту на фоне нынешних событий. Да…, как говорится и пусть минует меня и барский гнев и барская любовь, сейчас можно как легко взлететь вверх, так и также стремительно слететь вниз, причём зачастую с потерей головы. Вот только я всё равно ни чего не могу поделать, а потому, как советуют сведущие люди — расслабьтесь и получайте удовольствие. Меня привезли в гостиницу Астория, поселили в отдельный номер, а там меня ждала уже готовая форма. Причём вместо брюк была юбка, а на кителе в петлицах, вместо положенных мне трёх кубарей сиротливо красовалась одна шпала. (До 1943 года звания отображались треугольниками, квадратами, прямоугольниками и звёздами. Три кубика соответствовали старшему лейтенанту, а один прямоугольник капитану.) Это что, меня в звании повысили? Хотя вполне могли, всё же старлею командовать механизированным полком не очень прилично, капитан всё же смотрится более пристойно, да и в принципе по совокупности всего мной устроенного пожалуй заслужено. Вот только юбка…, блин, ни как не привыкну, что мне теперь юбки с платьями носить положено. Был бы хоть шотландцем, тем привычно по своим горам в юбках, как горным козлам скакать. Надел, а куда деваться, не идти же в полевой форме, да ещё и красноармейской, разве что с кубарями в петлицах. Новый парадный китель со старыми красноармейскими галифе тоже не пойдёт, буду как клоун выглядеть. Нет, так я смотрюсь просто отпадно в парадке, и главное ведь без примерок подобрали, вот прохиндеи, мужики от меня глаз отводить не будут, вот только мне это неприятно, чувствую себя при этом, как альтернативно одарённый. Да за какие грехи мне всё это! Сидел себе спокойно в немецком тылу, фрицев кошмарил и в ус не дул, а тут нате вам наше с кисточкой, предстаньте пред наши светлы очи, да при параде, что вашему полу соответствует. И хрен взбрыкнёшься, не тот повод, так что придётся стиснуть зубы и терпеть, в том числе и масляные взгляды разных сексуально озабоченных, главное что бы лезть не вздумали, а то точно сразу в рожу буду бить.

Времени было 5 утра, я хоть и поспал в самолёте, а всё равно спать хотелось, вот и решил ещё массу подавить, только парадку снял и в свою полевую форму переоделся, да так прямо в ней на кровать и лёг. Разбудили меня в 8 часов утра, завтрак, правда в нумера завтрак не подавали, чай не королева, просто пригласили в ресторан при гостинице, тут правда пришлось быстро переодеться в парадку, полевая форма для ресторана гостиницы тоже не катит. Не смотря на войну, кормили вполне прилично, а я не зная, что меня сегодня ждёт, позавтракал очень основательно, а то кто его знает, когда и чем я буду сегодня обедать, если вообще обед будет. Только я закончил завтракать, как появился вчерашний политрук, хотя какое вчера, ночной политрук, хотя тоже какая-то херня получается, типа ночной портье. Короче политрук, что меня на аэродроме встретил и сюда привёз, вот.