Танния

Он на миг посмотрел в мои испуганные глаза и жестко ответил, повернувшись к ней:

— Наша Жрица сама будет решать, когда и что ей делать! А сейчас прошу, Энджи, оставь нас. Нам надо изучить новые свитки, — ответил мой рыцарь, за что я была ему очень благодарна.

Волонд проводил меня к стеллажу, где ровными рядами лежали древние манускрипты, свернутые в свитки. Краем глаза я заметила, как фырча, с высоко поднятой головой, из библиотеки вышла Энджи. Но, так и не посмев перечить Волонду.

— Терпеть ее не могу! — выдала нам Мия, — И зачем мама ее уговорила остаться погостить?

— Не волнуйся, Танния, решаешь всегда только ты! Никто не смеет тебе указывать, когда идти к кристаллу, — сказал мне Волонд, держа меня за руку.

Я уже не помнила, чем была вызвана эта забота. Я плавилась от одного только взгляда. Мия, заметив наши взгляды, тихонечко покашляла. Мы, как нашкодившие школьники, отошли к столу, прихватив пару свитков. Волонд развернул один, сорвал с него печать и прочел вслух:

— «Белым пухом Боги закроют пески,

Белым покроется Храм.

Жрец руками своими коснётся земли,

Прожигая ее пополам.

Из расколов ее потечет огонь,

Что веками в земле дремал.

Красным солнцем поднимется он из земли,

Даруя спасение вам…»

Меня охватило жаром. Я вспомнила свой сон, что приснился мне в пустыне. Как из выжженной земли выходит огненное солнце. Я стояла и, открыв рот, слушала это пророчество. Меня начало колотить мелкой дрожью, хотя в тоже время мне было жарко. Иероглифы на моих руках, казалось, стали гореть красными всполохами.

Волонд перевёл на меня свой взгляд и испуганно воскликнул:

— Танни, что с тобой?

Мия также с удивлением на меня посмотрела и спросила, увидев мои полыхающие руки:

— Что это? Они горят? Волонд, что делать? Волонд налил в стакан воды из графина и поднес к моим губам.

— Выпей! — сказал он — И не нужно так переживать. Это только пророчество. Не все из них сбываются.

И я начала пить, коснувшись его руки и придерживая её. Иероглифы вспыхнули и огонь коснулся его руки, обвивая ее, словно змея вокруг запястья, там, где располагались его чёрные знаки. От испуга, что причиню ему вред, я вышибла стакан с водой. И он, с треском стукнувшись о каменный пол, рассыпался по нему мелким бисером. Меня трясло. Мия стояла открыв рот и выпучив глаза. Только Волонд, казалось, смотрел на это как заворожённый. Очнувшись, он обнял меня, прижимая к своей груди и гладя, словно ребёнка, по волосам.

— Все хорошо, Танни, — тихо сказал он. — Что тебя так напугало?

— Огонь! Он коснулся тебя……- уткнувшись ему в грудь, сказала я дрожащим голосом.

— Но он не причинил мне вреда. Посмотри на мои руки…..- ответил он, и немного отодвинув меня, вынудил посмотреть на них.

И действительно. На его руках не было ожогов и вообще ничего такого, что бы их напоминало. А в моей памяти всплыли воспоминания, как я обожгла Орина, когда тот лез ко мне целоваться. Тогда мой огонь, что вырвался из моих ладоней, прожёг на нем одежду и оставил ожоги. Я разглядывала его руки и даже дотронулась кончиками пальцев, но ничего не произошло.

— Я не понимаю…….
– прошептала я, — Огонь же коснулся тебя?

— Да, и я почувствовал его ласковое тепло. Но ничего больше, — улыбаясь, ответил он.

Всполохи на моих руках, казалось, успокоились, тихонько переливаясь.

— А что такого в пророчестве, что ты так испугалась? — спросила Мия.

Они с братом смотрели на меня, ожидая моего ответа.

— Сон. Мой сон……. Точнее, я видела это во сне. Ещё в пустыне, когда направлялась сюда, — ответила я и продолжила. — Мне снилась пустыня, которая почернела, потрескалась и в ее расщелинах текла лава. А затем земля раскололась и из ее пролома вышло красное солнце, поднимаясь на небо, озаряя все вокруг. Но тогда лава затвердела и погасла. Жар утих, наступила тишина и спокойствие.

Они слушали меня, не перебивая. Затем Волонд сказал:

— Значит, пророчества начинают сбываться. Пришло время.

— А ты во сне не пострадала? — спросила Мия.

В моих мыслях опять пронеслись воспоминания.

— Кажется, нет…… Наоборот, я поняла, что все закончилось, — ответила я, подумав. Волонд пристально на меня смотрел.

— Танни, прошу, не рискуй собой никогда. Чтобы ни произошло. Ты нужна нам, — серьезно сказал он.

— Да, мы очень дорожим тобой! — подтвердила Мия, — Нам очень нужна Жрица.

А мне хотелось слышать, что нужна ЕМУ. Только ему. Но он этого не сказал. Я вздохнула и отвернулась, пряча свой взгляд, и отошла к столу. Взяв в руки манускрипт, читала его мысленно, пробегая по строчкам глазами, но уже совершенно не видя текста и не понимая его. Мне хотелось остаться одной и зареветь в голос. Что же мне так не везет? Почему он то целует меня и дарит небывалое блаженство, которое я никогда раньше не испытывала в своей жизни. То ведет себя очень сдержанно. Или ему со мной нельзя? Мне вообще можно создавать семью? У меня было столько вопросов, а задать их было некому.

Все эти мысли бесконечным роем крутились у меня в голове. Волонд не понял меня, он подошёл ко мне сзади и обнял за плечи, как бы ободряя.

— Пожалуй, на сегодня достаточно информации. Я пойду, — тихо сказала я, разворачиваясь к нему, вложила в его руки манускрипт и, повернувшись, вышла из библиотеки.

Для меня на сегодня было достаточно переживаний. Я чувствовала себя выжатой, как лимон. Мне хотелось забыться сном и больше ни о чем не думать. Я реально устала от непонимания происходящего. Поднявшись к себе в комнату я вышла на балкон. Было уже достаточно поздно, солнце давно зашло за горизонт и на черном небе сияли две Луны. Я подняла свою голову вверх и с удивлением глядела, как с неба крупными хлопьями падает снег. Я протянула свою руку, в желании поймать снежинку. Но она, не долетев до моей ладони, растаяла от моего жара. Вот вам и белый пух…..

— Как странно, — прошептала я.

В прошлой жизни я всегда была мерзлячкой, а сейчас совсем не ощущала холода. Хотя стояла на балконе в тонком шелковом платье.

Постояв там какое-то время, я вернулась в комнату, но балкон оставила открытым, чтобы холодный воздух проникал в мои легкие, остужая меня изнутри. Легла на постель и, повернувшись лицом к открытому балкону, глядя на падающий снег, постепенно провалилась в сон. _______________________________________________________________________________________

В это время в другой части дворца, в комнате Орина происходил разговор между леди Морис, Орином и Энджи.

— Энджи, деточка, ты гораздо эффектнее нашей Жрицы. Не надо нервничать, — уговаривала молодую девушку мать Волонда.

— Но он совершенно не обращает на меня внимания. А в библиотеке вообще грубо со мной разговаривал, и даже выставил оттуда, когда появилась ваша Жрица. Он видит только ее. Да и она смотрит на него с интересом. Я не потерплю к себе такого отношения! — возмущалась она