Танния

Встав рано утром, я по привычке пошел в конюшню, дать сладкое угощение в виде сахара, своему любимому черному скакуну — Грому. Так как накануне похолодало, я накинул тёплую накидку с капюшоном, из верблюжьей шерсти. Выйдя с заднего хода во двор дворца я, не поверив своим глазам, встал, как вкопанный. Вокруг белым покрывалом лежал снег. Везде, куда только падал взгляд: на ограде, конюшне, крышах домов и даже вдалеке на куполе Храма. Я вспомнил название, так его называла Танния. Воздух был холодным и изо рта, при выдохе, выходили струйки пара. Я заворожено смотрел, как с неба на землю падают пушистые хлопья. Протянув руку и поймав одну, смотрел, как она медленно тает на моей ладони. Замерзшая вода…… как странно….. Войдя в конюшню, вывел Грома, который опустив морду к земле, нюхал снег. Он тоже видел его впервые, как и его хозяин. И в немом вопросе уткнув морду в снег, фыркнул и посмотрел на меня.

— Да, приятель. Я сам не знаю, что сказать….- потрепав по гриве своего любимца, сказал я, — Давай-ка прокатимся? — и вскочив на своего скакуна, направил его в сторону дворцового парка.

Проезжая по парку, я с удивлением смотрел, как на желтых листьях, которые еще не успели совсем опасть, лежит снег. Он словно одеялом окутал деревья, иногда слетая с них крупными охапками. Спешившись со скакуна и подойдя к фонтану, не обнаружил привычно бьющейся воды. Она замерзла причудливой скульптурой.

Вдруг со стороны дворца услышал громкий смех Мии. Я медленно пошёл на его звук, ведя за собой под узду Грома, который то и дело пытался откусить жёлтый замёрзший лист. Но как только он его захватывал губами, снежный ком слетал с дерева ему на морду. От чего тот смешно фыркал и тряс чёрной гривой из стороны в сторону.

Обойдя высокие, покрытые снегом кустарники, я, наконец, увидел Мию, которая вместе с Таннией бежала по тропинке в мою сторону. Танния ладошками собирала снег, лепя из него небольшие шарики, и кидала в сестру. Они заливались звонким смехом. Мия, увидев меня, двинулась в мою сторону и, добежав до меня, спряталась за моей спиной. Танния, не успев притормозить, влетела в мои раскрытые объятья. Как в моем сне, в пустыне на раскопках. Она, смеясь, подняла на меня свой взгляд, и я, не удержавшись, поцеловал ее. Сначала медленно, нежно и тягуче, посасывая пухлую горячую губу, затем углубляя свой поцелуй, соприкоснувшись языками, от чего дыхание сбилось, и я потерял голову….. Я совсем забыл о присутствии Мии за своей спиной, пока та не напомнила о себе.

— Я очень рада за вас, но давайте не при мне, — рассудительно сказала она.

С трудом оторвавшись от пухлых губ, я нежно провёл пальцем по нижней губе Таннии, глядя в ее затуманенные глаза, сказал:

— Кажется, моя младшая сестра учит нас этикету.

Ещё раз, уже нежно поцеловав ее, продолжил:

— Вы, наверное, проголодались? Идемте завтракать.

— Да, мы проголодались. Я, увидев снег в окошко, сразу побежала за Таннией, — сказала Мия, идя впереди нас.

Взяв руку Танни, я положил ее себе под руку, чтобы она не поскользнулась на снегу в своих туфельках, держась за меня. Я смотрел на нее и удивлялся, как ей не холодно в одном тоненьком платье? Хотя реально ощущал жар ее тела. А она как будто совсем не ощущала холода.

Мы завели Грома в конюшню и пошли во дворец.

Зайдя в главную столовую, я, проводив Таннию до ее места, сел рядом с ней, игнорируя недовольные взгляды матушки и Энджи. Отца с сэром Николосом ещё не было. Хотя, они могли уже позавтракать и уйти к нему в кабинет. Мы собирались с ними выбрать помещение под магазин. И планировали заняться этим сегодня после обеда.

— Волонд, ты пойдёшь с нами в Храм? Я обещала показать Энджи наш Кристалл, — сказала матушка, заканчивая завтрак.

— Да. Там сегодня как раз состоится служба. Народ принесет подношение богам, — вставил Орин.

Танния посмотрела на меня и спросила:

— Я бы, наверное, тоже посмотрела.

Я посмотрел с удивлением на неё. Забыв про вопрос, заданный мне.

Как? Страх прошёл, или она просто хотела посмотреть на службу? Оставить ее там одну я не мог. И естественно пойду, что бы поддержать. Да и отправить в Храм одну, в обществе своей «дружной» семьи, не мог.

Мама тут же ухватилась за ее слова и с улыбкой обратилась уже к ней:

— Конечно, дорогая моя! Наш народ ждет свою главную и единственную Жрицу. Все будут бесконечно признательны, если ты будешь присутствовать на ней.

Мия, посмотрев на меня, сказала:

— Я тогда помогу Таннии одеться.

— Да, и попроси Насти приготовить наряд Жрицы, — распорядилась мама.

— Ну, раз все решили присутствовать, тогда я пойду, скажу отцу. Возможно, они с сэром Николосом к нам присоединятся.

И, встав из-за стола, пошел к нему в кабинет.

Выходя, слышал, как мама расписывала Таннии все прелести службы. Войдя в кабинет отца, я обнаружил его там мирно разговаривающим и курящим трубку с сэром Николосом. Отец гордился нашим табаком, который мы выращивали в нашем поселении. Он ценился далеко за пределами пустыни. За ним приезжали купцы со всего света.

В пустыне было сложно что-то вырастить, поэтому мы в основном выращивали неприхотливые культуры, любящие зной. У нас, конечно, была вода, которую мы качали из подземной реки. Ее мы использовали для полива сада и собственных нужд. Но в жарком климате было трудно ухаживать за другими культурами, любящими влагу. И мы остановились на табаке, который приносил нам неплохой доход.

— Отец, мы все собираемся на службу в Храм. Не хотите с сэром Николосом к нам присоединиться? — спросил я отца.

Сэр Николос поднял бровь и, выпустив дым, сказал:

— Я с большим удовольствием приму участие в этом действии.

— Ну, до обеда у нас не намечено никаких дел. Можем и сходить. Ты ещё не видел действующий Храм, — ответил отец, согласившись.

— Тогда я пошел одеваться. Вам тоже следует переодеться в ритуальный наряд, — сказал я и пошёл к себе.

Мы, как хранители Храма Огня, носили черные одежды. И только наряд Жрицы на церемонии должен быть из красного шелка. Этого ещё никто из нас не видел. Но из старых записей Храма мы это знали.

Надев черный ритуальный балахон с капюшоном, я спустился вниз. Дав распоряжение, подать нам кареты, стал ждать остальных. Отец с матушкой и братом спустились следом за мной, одетые, как и я. Сэр Николос с Энджи подошли спустя некоторое время.

Друг моего отца был одет как подобает — в чёрный костюм, а вот Энджи разрядилась, как примадонна. На общем черном фоне она выделялась словно попугай. Ее платье было ярко-жёлтого цвета с глубоким декольте, тогда, как накидка была в серо-синих тонах. Даже мама открыла рот от удивления, но ничего не сказала. Энджи не принадлежала к династии Жрецов, и поэтому не была обязана придерживаться наших правил. Но выглядела до отвращения вульгарно.

Тут с лестницы спустились Мия с Таннией. У меня перехватило дыхание от ее вида. На ней был ритуальный костюм Жрицы Огня, который состоял из шелкового длинного платья красного цвета и такого же балахона с капюшоном. Волосы уложены в высокую прическу, спадающими белыми локонами по бокам. На груди виднелся кулон из красного Рубина, который переливался всеми своими гранями. Иероглифы на ее запястьях блистали красными бликами. Казалось, что она как самая яркая звезда, была соткана из огня. Я потерял дар речи. И не только я. Все замерли, поражено на неё смотря.