Танния

— Орин! — повторил я, как только дверь за Мией закрылась.

— Я не обязан отчитываться перед тобой! — вдруг сказал он.

— Да неужели? — спросил я, медленно подходя к нему, сжимая кулаки.

Я чувствовал, что они с матерью что-то скрывают.

— Позволь напомнить тебе. С тех пор, как отец в силу своего возраста отошёл от дел, я, как старший сын, стал главным Хранителем Храма. И ты, находясь под моим руководством, не занимаешься текущими делами Храма вообще, находясь в вечном праздном состоянии. И если до сегодняшнего момента это сходило тебе с рук, то теперь я ставлю тебя перед фактом. Твой праздник жизни в этом доме закончился! — сказал я ему таким тоном, что он попятился к двери, озираясь на мать, ища защиты.

— И если ты не дашь нам вразумительный ответ, я изгоню тебя из Дворца! Живи, как хочешь! — продолжил я.

— Ты не сделаешь этого?! — воскликнула мама.

— Хватит защищать его, Морис! — не выдержал отец — Ты воспитала из Орина жалкую бабу, не умеющую отвечать за свои поступки!

— Я скажу! — выкрикнул брат.

— Нет! — пыталась остановить его мама, но отец строго посмотрел на неё и она замолчала.

Орин выдохнул и, посмотрев на меня, сказал:

— Мы с Энджи зашли к тебе в комнату. Я хотел показать ей твою коллекцию мечей. Но ты же знаешь, что она мне всегда нравилась. Ну и я поцеловал ее, — сказал он и покосился на сэра Николаоса.

— Дальше! — рыкнул я на него.

— Ну, видимо в это время зашла Танния и подумала, что это ты……..с Энджи…..- начал запинаться он.

— Я люблю Энджи и хочу на ней жениться! — на одном дыхании вдруг сказал он.

Все замерли, не зная, что сказать. Первым пришёл в себя Сэр Николос. Он встал и, посмотрев на Орина, сказал:

— Мне надо поговорить с дочерью.

И обойдя стол, виновато посмотрел на отца.

— Прости меня, Эрион, если в том, что произошло, как-то замешана Энджи, то это и моя вина, — сказал он и вышел из кабинета.

— Вот видишь, Волонд! Твои обвинения ошибочны. Твой брат просто влюбился. И вовсе не виноват, что Танния могла принять его за тебя. Она просто не поняла………- тут же сказала мама, — Это нелепое недоразумение.

— Я не закончил! — сказал я ей, — Как только Танния придёт в себя, я узнаю непосредственно от неё, что произошло. Но до этого времени, я, как главный Хранитель Храма Огня, запрещаю вам с Орином заходить к ней в комнату! И даже подниматься на этаж Жрецов!

— Я полностью поддерживаю решение Волонда. Оно справедливо, — сказал отец.

— А также, если Энджи разделяет чувства Орина и, разумеется, Николос даст свое согласие на этот брак — Орин женится! — сказал отец, обращаясь уже к маме.

— Но Энджи — невеста Волонда….- попыталась возразить Мама, — Она любит его.

— Это ты так решила, Морис, — строго сказал он.

— Но, Волонд?! — попыталась она вновь, заглядывая в глаза.

— Какая невеста, мама? Я не делал ей предложения и вообще не давал никаких обещаний. Это сугубо твоя прихоть! — пытался я объяснить, еле сдерживаясь, чтобы не заорать.

— Вопрос решён, Морис! — рявкнул на неё отец, впервые за всю жизнь повысив голос на мать, — Занимайся своими непосредственными делами, которые касаются только ведения хозяйства. И не смей совать свой нос туда, куда тебе не следует!

Отчего та сразу замолчала, вытаращив на него большие от изумления глаза. Больше она не пыталась возразить отцу или мне. Я устало потёр переносицу. Мне порядком все осточертело. Хотелось закончить с этим поскорее и вернуться в комнату к Таннии, чтобы убедиться, что с ней все хорошо.

— И ещё! — сказал я, — Чтобы в дальнейшем не возникало подобных ситуаций, довожу до общего сведения, что люблю Таннию и намерен на ней жениться! Разумеется — с ее согласия. Твоего благословения, мама, я не прошу. Просто ставлю тебя в известность, чтобы ты прекратила свои бессмысленные поиски невест. И с сегодняшнего дня она полностью под моим присмотром.

Мама недовольно поджала губы, но ничего не посмела возразить. Орин, как стоял у стены с задумчивым видом, так и остался стоять. Видно было, что ему все равно.

Отец радостно подошёл ко мне и, раскрыв объятья, сказал:

— Я очень рад за тебя, сын. Ты, наконец, нашёл свою половинку. Не потеряй ее.

— Она больше, чем половинка, отец! Она — моя истинная! — ответил я, не надеясь, что меня поймут.

— Ты знаешь об истинных? — подняв бровь, спросил он.

Я усмехнулся, по-доброму посмотрев на него.

— Прочел недавно в одной из старых книг. А ты откуда знаешь? Ты никогда не говорил об этом.

— Я считал, что это давно ушло, оставив свой след в преданиях, — усмехнулся отец, — Ладно, у нас еще будет время поговорить об этом. А сейчас иди к ней, вижу твое нетерпение.

— Спасибо отец! Я знал, что ты поддержишь меня, — сказал я и пошёл к себе.

Мне надо было смыть с себя всю грязь, что прилипла ко мне за этот день, прежде чем я войду в комнату Таннии.

~~~~~

В это время в комнате Энджи.

Сэр Николос очень любил свою единственную дочь. Детей у него больше не было, и он всю свою любовь отдавал ей, всячески балуя и идя у неё на поводу, после смерти своей жены, живя лишь для неё. Но сегодня он понял ошибку своего воспитания, и ему было ужасно стыдно перед своим старым другом. Возможно, по вине его дочери, чуть не произошла трагедия, и они могли потерять Жрицу. Поэтому, войдя в комнату, где располагалась его дочь, он строго посмотрел на неё, пытаясь найти ответы.

— Энджи, ты можешь объяснить мне, что произошло, пока нас не было?

Девушка сидела на кровати и нервно комкала подол своего платья. Она боялась посмотреть в глаза отца. После того, как они переспали с Орином, она не знала, чего хочет. Рассказать отцу она не могла это. И очень боялась, что он все поймет, лишь посмотрев на неё. Он всегда ее чувствовал, и знал что она что-то натворила, без ее признаний.

— Энджи, Орин признался, что целовал тебя. Он насильно это сделал? — спросил он, в душе надеясь на невиновность дочери.

— Нет….- тихо сказала она, не поднимая глаз.

— Тогда объясни мне, что такого могла увидеть Жрица, что вывело ее из себя? — немного повысив голос на дочь, спросил он.

— Я не знаю, папа! — выкрикнула она, — Да! Мы целовались! В этом нет ничего такого! Я не знаю, что она могла в этом усмотреть! Может Жрицы Воды, которой она была, вообще не целуются?!

— Ты говоришь глупости, дочь! — устало сказал он, — И Орин попросил твоей руки.

— Как благородно с его стороны! — ехидно сказала она, — Даже не спросил меня, а захочу ли я выйти за него?