Танос

«Твоё поведение оскорбило моего друга. Я только попытался объяснить, почему ты вёл себя, как последний мудак».

— Леонид! — прокричал из комнаты Аласдэр, явно приказывая замолчать. Но прежде чем уйти, Лео сделал то, что было велено не делать. Он подумал: «Он не заслуживает твоей злости, Танос. Прибереги её для того, кто заслуживает».

— Леонид! Иди сюда. Живо!

Лео закатил глаза и направился к двери, обходя широкоплечего вампира, но тот взял его за запястье. Лео остановился и поднял глаза, но увидел только, как Танос отворачивается, пряча свой, скорее всего, ужасный вид под капюшоном.

— Ты прав, Леонид Чейпел.

Лео глянул на Париса, который уставился на сжимавшую его руку ладонь Таноса, затем освободился и ответил:

— Тогда объяснись с ним.

Вампир медленно кивнул, и за секунду до того, как выйти, Лео совершенно искренно подумал: «Мне очень жаль, что Элиас сделал с тобой такое», а потом отправился к своему Аласдэру.

Танос проводил взглядом добычу Аласдэра до самого порога. Когда та исчезла за дверью, он прикрыл глаза и спросил стоявшего за спиной человека:

— Ты в порядке?

В ванной комнате повисла гробовая тишина. Танос собрался уже проверить, дышит ли ещё Парис, но тут… Тук, тук, тук. А-а-а, жив.

— Да. Я в порядке, — ответил он. — Насколько это возможно.

Раздражённый, Танос по привычке поднял руку, чтобы потереть подбородок, но наткнувшись на маску, сжал кулаки и выругался.

— А ты?

Вампир облизнул изуродованную губу и решил не реагировать на услышанное в голосе Париса беспокойство. После нападения Танос закрылся от тех немногих, кого так или иначе волновало, жив он или мёртв, но и тогда он не чувствовал настоящего сострадания. Реального опасения, что его не станет, или как его смерть отразится на вампирах, Итоне и установившемся в их расе порядке.

Поэтому чувствовать эмоции человека, с которым он был так бессердечен, оказалось горько и одновременно странно.

— Конечно. С чего мне быть не в порядке? Не беспокойся обо мне. Я не заслуживаю твоих забот, человек.

Танос слышал, как Парис в ответ только глубоко вздохнул, но не остановился в своих размышлениях. Он не стоил времени этого мужчины. Не только потому, что от него прежнего мало что осталось, но и потому, что из-за простого эгоизма навлёк угрозу на весь свой вид. Даже не задумавшись о последствиях для своего старейшины.

Танос заслужил боль, которую чувствовал, отвращение к самому себе. Откровенно говоря, он должен позволить Парису сделать то, для чего того сюда прислали, и покончить со всем.

— Я тебе не верю. И меня зовут Парис. Я знаю, что ты это помнишь. Так что не пытайся меня оттолкнуть, называя меня «человек».

Сзади послышались шаги — Парис подошёл ближе, и Танос вздрогнул, почувствовав лёгкое прикосновение к спине.

— Каждый заслуживает, чтобы о нём заботились.

Вампир рассмеялся в ответ, но в его смехе не было веселья.

— Ты серьёзно? Несколько минут назад я и бровью не повёл бы, сломай Василиос тебе шею. А ты до сих пор считаешь, что обо мне стоит заботиться?

В повисшей тишине было слышно только биение человеческого сердца, и когда Танос уже решил, что Парис отошёл от него, он с удивлением услышал:

— Я не знал, что у тебя светлые волосы.

«Что?» — Танос не произнёс этого вслух, однако Парис, будто услышав его, продолжил:

— В твоей комнате было очень темно. Я ничего не видел. Я даже представить не мог, что ты такой высокий. Может, повернёшься?

В прежние времена Танос уже прижимал бы Париса к стене, срывая с него одежду. Но те времена давно прошли. У теперешнего Таноса не было ни желания, ни стремления видеть, как конкретно этот мужчина от него пятится.

— Танос?

— Нет.

— Но…

— Я сказал нет, — взорвался Танос. Он услышал, как Парис отшатнулся, и был потрясён, когда почувствовал порыв подойти и извиниться.

Но он этого не сделал.

И не сделает.

Пришло время вспомнить, кто он. Вспомнить, что он не дрожащая тень, а мужчина.

— Я знаю, ты думаешь, что если я повернусь и покажу тебе то, что ты так хочешь увидеть, то это поможет лучше меня понять. Но ты ничего не поймёшь, даже увидев то, что находится под этой маской. Понимаешь? Это только засядет в твоей милой головке и превратится в кошмары, которые ты даже не можешь себе представить. — Вампир замолчал, поднял ладони к лицу и прошептал: — Которые даже я не мог себе представить.

«Что я делаю? — подумал Танос, качая головой. Он отвернулся, готовый покинуть ванную комнату, прежде чем сделает какую-нибудь невообразимую глупость, например признается в потаённых страхах своему предполагаемому убийце. — О да, это был бы гениальный план».

Направившись к двери, краем глаза вампир заметил, как Парис покачнулся и, пытаясь устоять, опёрся рукой о кафельную стену. «Что за…»

— Что с тобой? — спросил Танос, но ответа не последовало. Ставшее привычным биение сердца мужчины, замедлившись, почти остановилось, и вампир, оглянувшись, увидел, как Парис заваливается назад.

Молниеносно переместившись, Танос успел подхватить обмякшее тело с закатившимися глазами.

Проклятье.

Аласдэр рассказывал, что что-то подобное происходило с его добычей. Поэтому он позвал:

— Аласдэр!

ГЛАВА 8

Аласдэр не сводил глаз с Лео, когда тот вышел из ванной комнаты и направился в его сторону. Он был одет в большой и мягкий белый халат Василиоса прямо на голое тело. Увидев его взъерошенные волосы и выглядывавшую из-под ткани кожу, вампир облизнул губы.

«Дьявол, человек будто влез мне под кожу. Не хочу реагировать, а реагирую».

— Вообще-то уже не человек, или я не прав? — ответил умник, на что Аласдэр сложил руки на груди.

— Полагаю, что прав. По крайней мере, понятно, почему я не мог держаться от тебя подальше.

Остановившись перед вампиром, Лео провёл кончиком пальца по его щеке и подмигнул:

— Надеюсь, что и сейчас не можешь.

— Хм. Думаю, я доказал это прошлой ночью, file mou, разве нет?