Танос

Кронос инстинктивно отрастил клыки, среагировав на возникающую перед ним угрозу. Задрожав всем телом, с бледным от шока лицом, новообращённый еле заметно попятился, но старейшина уловил движение и оказался перед ним. Сдавив окровавленными пальцами горло Кроноса, старший вампир вздёрнул его к перекошенному лицу, когда-то принадлежавшему Итону.

— Я велел тебе бежать.

Кронос открыл рот, но не успел ничего сказать. Кулак Итона проломил его грудину и изо рта Кроноса вырвался свистящий хрип. Послышался треск раскалывающихся рёбер, ладонь обхватила сердце молодого вампира и чудовище внутри Итона взвилось в удовольствии. Его пальцы сжали трепещущий орган и глаза Кроноса стали огромными.

— Да-а-а, — проскрипел Итон. — Теперь ты понимаешь, почему… Почему я велел тебе бежать. Понимаешь, neare?[1]

— Но… — Кронос судорожно попытался вдохнуть. — Но… почему? Что ты такое?

Ногти на пальцах Итона начали болезненно, но неминуемо удлиняться. У вампиров они, вытянувшись, обычно заострялись на концах, у старейшины же изогнулись в острые, длинные когти, вонзившиеся в тонкую оболочку вокруг сердца Кроноса.

— Я — демон, Кронос. Исчадие ада, которое должны были уничтожить много лет назад. Я — напоминание о том, что живёт в каждом из нас.

Молодой вампир качнул головой, и Итон отчётливо услышал его лихорадочно мечущиеся мысли. «Что с ним такое? Это не Итон. Итон всегда был тихим. Он не убьёт меня…»

Отчасти Кронос был прав: Итон его не убил бы. Все годы, с последнего изменения до сегодня, он изо всех сил старался быть благородным и любезным. Но… сейчас он уже не был Итоном.

Когда нараставший внутри хаос безумным ураганом захватил сознание, Итон резко повернул скрюченную руку и вырвал сердце из груди Кроноса. Когда тело в его руках обмякло, Итон уронил его на пол, поднёс к носу зажатый в ладони орган и глубоко вдохнул.

Упивающийся победой внутренний демон начал медленно возвращаться в свои глубины, просачиваясь сквозь трещины души. Итон разжал пальцы и позволил ненужному теперь сердцу, скатившись по ладони, упасть возле безжизненного тела своего владельца.

Старейшина постепенно приходил в себя — ногти втягивались, тело сотрясали судороги. Стоя в безмолвной нише коридора, Итон с ужасом понял, что только что сделал. Он посмотрел на свои руки, увидел на бледной коже ярко-алые пятна и почувствовал радость от испытанного возбуждения.

Медленно поднеся ладонь ко рту, Итон провёл языком по окровавленным пальцам, и красная мгла чудовища вновь пробудилась к жизни, угрожая захватить полный контроль.

Но тут послышался металлический щелчок открывающегося замка. Старейшину окликнули по имени, и Итон понял, что должен выпустить внутреннего зверя на волю. Он развернулся на носках и с удивлением обнаружил вышедшего в коридор Таноса.

Получив уродливое увечье, Танос отказывался покидать свои покои. Но несмотря на чёрный капюшон и закрывавшую половину лица маску, Итон где угодно мог бы узнать своего первообращённого по широким плечам. Как и по очень высокому росту.

Голубые глаза Таноса остановились на безжизненном теле у ног Итона, и когда младший вампир снова посмотрел на своего старейшину, тот уже знал, что Танос всё понял.

— Итон…

Итон зарычал, не дав договорить, и с удовольствием отметил, как младший вампир попятился. О да, будучи одним из немногих, кто хоть как-то понимал омерзительное создание, сидевшее внутри старейшины, Танос прекрасно осознавал грозившую ему опасность. Сверкнувшие радужки глаз были неопровержимым доказательством того, что Танос знал — он был причиной всего произошедшего.

«Верно, kyrie mou[1], — ворвался Итон в сознание Таноса. — Ты хотел освободиться. Ты хотел, чтобы Итон ушёл. Но мы оба знаем, что только так можно положить всему конец».

И с этими словами старейшина, бывший когда-то Итоном, исчез.

ГЛАВА 1

— Что это было? — услышал Танос, вернувшись в свои покои. Он остановился и плотно закрыл за собой дверь, не давая свету из коридора проникнуть внутрь. Человек, Парис Антониу, вышел из ванной комнаты, где он скрывался после их горячей перепалки — Парис хотел прикоснуться к Таносу, чего тот не позволял никому с момента недавнего нападения. Даже такому привлекательному, как Парис.

Вампир посмотрел на своего собеседника и быстро поднял руку, чтобы убедиться, на месте ли маска. Вот дьявол! Спеша выйти наружу, он и забыл, что этот красивый мужчина с волосами до пояса до сих пор видел его только в полумраке или темноте. Но судя по отвратительной сцене, произошедшей только что в коридоре, всё должно было измениться. Потому что им нужно было уходить. Немедленно.

— Мы должны идти.

— Что? Почему? Танос… шум, что это было?

«Твой наихудший кошмар» — хотел сказать Танос, но такой ответ показался бы несколько драматичным, хотя и был самым точным. Он старался найти другое объяснение, но не успел. Парис снова заговорил:

— Я… Я не могу уйти.

«Он бы передумал, увидев то, что видел я». Танос до сих пор не мог поверить в сделанное Итоном… Спустя столько времени.

— Это не обсуждается, человек…

— Парис.

В мгновение ока Танос оказался перед мужчиной:

— Я и так достаточно развлёкся с тобой этим вечером. Прямо сейчас твоё имя не имеет никакого значения. Важно уйти отсюда.

Парис распахнул глаза от услышанных слов и совершенно точно от того, насколько близко к нему стоял Танос. Было невозможно видеть что-либо в кромешной тьме, царившей в покоях, однако вампиру казалось, что Парис смотрит прямо на него.

— Ты говорил, что никогда не покинешь этой комнаты. И я… я не могу вернуться туда. Не после того, что я…

Когда Парис внезапно замолчал и опустил взгляд, Танос понял, что следовало бы расспросить поподробнее: что ты сделал, откуда ты пришёл и вообще, зачем ты здесь? Но перед глазами стояла увиденная за дверью жуткая сцена, напоминая, что времени не осталось.

Младший вампир вспомнил появление старейшины возле его покоев, и их последний разговор, в котором велел Итону никогда не возвращаться. Танос должен был отчётливо понимать: история всегда повторяется, рано или поздно. А тот вернулся подобно мотыльку, летящему на пламя, и Танос совершил невообразимое — он проигнорировал Итона. Проигнорировал, да ещё и бездумно продемонстрировал ему своё новое увлечение.

— Ты чересчур любопытен, Парис Антониу.

— А ты чересчур интересен, чтобы скрываться во тьме.

С его стороны было жестоко и эгоистично показывать старейшине своё предпочтение какому-то человечишке. Но в момент, когда Итон оборвал связь, Танос понял, что зашёл слишком далеко. Нужно было сразу открыть дверь и сказать своему повелителю, что ничего этого он не хотел.

Но он этого не сделал.

И когда пробирающий до костей рёв разнесся по коридору, Танос осознал, насколько серьёзными будут последствия его решения.