Тайна

— А ты здорово, Лацо, крикнул: «Не бейте его!» Голос у тебя был сильный, как сирена, я сперва даже не сообразил, что это ты кричишь, — искренне восторгался Иван. — Все ребята вслед за нами бросились на улицу. Фьюить! Арестованный исчез, а гардист остался с носом.

— Хорошо, что директор ничего не видел, — шепнула Зузка.

— Ланцух ему донесет, — мрачно заметил Лацо.

— Ах, опять этот жирный боров! — сердито воскликнула девочка.

— Ничего, пусть доносит, мы постоим друг за друга! — гордо заявил Иван.

— А можно мне рассказать дома, как все было? Я и словечком не обмолвлюсь о нашей команде. Только про то скажу, что случилось на улице, — спросила Зузка.

Мальчики неуверенно переглянулись.

— Можешь рассказать, но не говори, что сделал Лацо, — решил Иван.

— Девчонка обязательно должна трепать языком! — проворчал Лацо.

— Факт, — подтвердил Иван и свысока посмотрел на Зузку.

На глазах у девочки показались слезы.

— Вот и неправда! Я собиралась рассказать родителям с вашего разрешения. Это не значит трепать языком!

Ребята подошли к дому, где жили Лацо и Зузка.

— Расскажем Ондре о нашей тайне, — шепотом сказал Иван.

— А про то, что случилось возле школы, тоже скажем? — спросила Зузка.

— Разумеется, — сказал Иван. — Ты согласен, Лацо?

— Конечно. Раз он входит в нашу команду, значит, должен все знать. Только уговор: расскажем, когда соберемся у него все вместе, — потребовал Лацо.

На этом дети расстались. Лацо побежал к себе на первый этаж и весело позвонил. Дверь ему открыл дядя. В кухне у стола сидела мать…

Глава XI. Встреча

Сколько раз уже Лацо представлял себе тот радостный день, когда вся семья снова соберется дома, в Вербовом! Жизнь пойдет совсем по-новому. Раньше, случалось, мама ворчала, отец спорил с Якубом, а иногда и с мамой, а Ферко ни с того ни с сего начинал реветь. Но теперь… Это будет славный большой праздник. Мама напечет ватрушек, Якуб подстрелит в лесу зайца, куропатку или фазана. Они устроят самый настоящий пир. Мама поджарит мясо, разрежет на ломтики и разложит на тарелки — каждому достанется вдоволь. Только для Ферко мясо нужно нарезать мелко-мелко, а то он подавится. Бывало, перед ним стоит полная тарелка, а он уже кричит, что ему мало, и тянется к миске.

Отец любил удить рыбу. Чаще всего он приносил домой форель. Но случалось ему поймать и щуку; правда, то бывало редко. По воскресеньям обычно он с рассветом уходил на реку, просиживал там долгие часы, но больше поглядывал на небо, чем на воду.

Отец никогда не брал с собой Лацо, потому что мальчик ни минутки не мог усидеть на месте и пугал рыбу. Бели улов был хороший, мама делилась рыбой с соседями.

Тетушка Кубаниха всегда получала свою долю. Однажды она рассказала детям сказку о рыбаке и рыбке, и, когда отец вернулся с реки, Лацо долго искал у него в корзинке золотую рыбку. Якуб, узнав, в чем дело, рассмеялся и сказал, что у каждого есть своя золотая рыбка, только не каждый знает, как с ней надо обращаться, и поэтому упускает свое счастье. Что он имел в виду, Лацо толком не понял, но перестал рыться в корзинке.

…По случаю такого праздника мама обязательно купит орехов и конфет в пестрой обертке и поставит их в миске на стол. Хорошо бы добавить туда и крашеных яиц, хотя бы выдутых. Лацо может выдуть сколько угодно. Это совсем не трудно. Нужно только проколоть в скорлупе с обоих концов по дырочке и дуть, пока яичко не выльется на блюдце.

…А тетушка Кубаниха будет хлопотать у них с самого раннего утра. Она всегда помогает маме по праздникам. Любо-дорого смотреть, как она выбирает на растопку щепки, разводит огонь и все бормочет что-то про себя, словно колдует. К тесту никто близко подойти не смеет. Когда оно поднимется, тетушка запирает двери и никого не впускает в кухню, потому что дрожжи не любят сквозняка. Поставит ватрушки в духовку и то и дело заглядывает в маленькое круглое отверстие в дверце. Лацо тоже смотрел в это отверстие, но ничего не увидел: наверно, одна тетушка разбирается в своем колдовстве. Поглядит, усмехнется с таинственным видом и ходит, ходит возле печки на цыпочках. Присядет на минутку с полотенцем в руке, подложит в топку полено и снова заглянет в дверцу.

— А ну как ватрушки подгорят? — смеется мама.

— Не говори, Ганка, еще сглазишь! Лучше нос утри мальчонке!

Мама спешит к Ферко, а тетушка улыбается, заглядывает через дырку в непроницаемую, только ей доступную темноту. В кухне удивительно приятно пахнет яблоками, ванильным сахаром, корицей и повидлом. Дрова в печке трещат, и Лацо уже чувствует на языке вкус свежей ватрушки, теплой и легкой, как пена.

Еще раз заглянув в духовку, тетушка торжественно распахивает дверцу и вынимает на редкость удачные, румяные, покрытые блестящей корочкой, душистые ватрушки.

— Гляди-ка, Ганка, они сами в рот просятся, — радуется тетушка и скромно отходит от стола, чтобы все могли полюбоваться ватрушками.

Ферко не терпится, он хочет сейчас же попробовать, но мама ставит ватрушки на шкаф, где никто до них не дотянется, и дает Ферко кусок хлеба.

— Подожди, пусть остынут, пока поешь хлеба!

Ферко сперва тихо всхлипывает, потом начинает реветь во все горло. Тетушка утирает ему слезы, уговаривает, но теперь уже с Ферко ничего не поделаешь. Как закатится, так конец — ничем его не успокоишь, пока не выплачется.

Столы для ужина, конечно, они возьмут у соседей — один у тети Кубанихи, другой у дяди Матуша, — сдвинут их, накроют белыми скатертями, а Лацо посадят подле Ферко — следить, чтобы малыш не запачкал скатерть.

Когда гости усядутся за стол, Матуш первый чокнется с отцом. Женщины будут вытирать слезы, мама заплачет. У Лацо глаза тоже повлажнеют.

На этом мечты Лацо всякий раз обрывались: очень трудно представить себе, что скажут люди, когда вернется Якуб, и вообще, как все это произойдет. Заранее угадать невозможно, даже если тысячу раз будешь рисовать в уме картину встречи.

Так, бывало, Лацо размышлял о будущем, лежа в постели или гуляя по улице. Он уже поверил в свою мечту и с нетерпением ждал ее осуществления.

И вдруг… Лацо вернулся из школы, а в кухне у дяди его встретила бледная, чем-то сильно озабоченная мать.

— Подойди ко мне, сыночек! — слабым голосом окликнула она Лацо.

Он кинулся к матери, спрятал на ее груди лицо и крепко обнял ее, а мать ласково гладила его волосы и старалась успокоить.

— Ну, покажись, как ты выглядишь, сынок!..

Такой оказалась их встреча наяву. Совсем не похоже на то, что видел мальчик в своем воображении.

Глава XII. Зузку посылают за пальто

Весь мелкий ремонт в доме производил Сернка. Марко в таких делах не разбирался. А в доме всегда что-нибудь портилось: то водопровод, то центральное отопление, то звонки, то электричество. И на этот раз отец Зузки что-то чинил в подвале. Сернки жили наверху, на третьем этаже, и сегодня, еще до обеда, Сернка заявил Марко, что у них в квартире холодно; вероятно, котел не в порядке. Если уж он, Сернка, платит такие большие деньги за квартиру, то, совершенно естественно, не желает мерзнуть.