Театр теней

Он видимо мои старания оценил высоко, ибо неожиданно хмыкнул и окончательно огорошил, расплывшись в тёплой улыбке.

– Перед аварией вы просили подтянуть ваши знания по Теории государства и права. Скажите, ваши намерения заниматься дополнительно всё ещё актуальны?

– А как же… я даже не знаю… – столь неожиданный поворот событий несколько выбил меня из колеи, вынудив растеряться, но на меня так посмотрели!.. Я захлопала ресницами и судорожно закивала. – Более чем, Анатолий Борисович.

– Эти дни я немного занят. Как насчёт послезавтра, часикам к восьми вечера?

А не поздновато ли для занятий? Этот вопрос я всё же решила оставить при себе, ни к чему гневить Бога, в моём-то положении.

– Вполне.

Мой ответ Смирнова удовлетворил, ибо он, кивнув, заметно расслабился и двинулся к выходу.

– Адрес скину позже, сообщением, – прошептал, поравнявшись со мной, а меня натурально повело от его одеколона. Сложного, чувственного, пахнущего обнажённой, горячей кожей, только что выплывшего из ночного озера мужчины. Мне даже показалось, что я точно знаю, какова эта самая кожа на ощупь. Повинуясь внезапному порыву, впервые за сегодня внимательно посмотрела в его глаза, глубоко посаженные с неестественно расширенными зрачками и тонкими лучиками морщин в уголках. Его встречный взгляд пронимал до колючих мурашек. Захотелось прогнать их с раскалившейся кожи, но справиться с ними мог бы только он. Его прикосновения, губы, дыхание… Боже, вот что это за мысли проклятущие? Мне об учёбе думать надо, о субординации, а я таю перед ним как блудница пропащая.

– Д-да, буду ждать, – и в пол уставилась, чтоб не выдать себя. Молодчина, справилась.

– Значит, любите спорить, – задумчивый вывод прозвучал ещё ближе, практически обжигая ухо. – И как далеко вы готовы зайти ради победы?

Кажется, в это мгновение даже сердце запнулось, настолько двусмысленно прозвучал его вопрос, но Смирнов, не замечая какой произвёл впечатление, спокойно продолжил свой путь. Да что ж он творит?! Нельзя так шутить с незамужними, голодными до ласки девушками.

Он усмехается, весело ему, а я двинуться боюсь, чтоб пеплом по аудитории не развеяться, на "радость" пожилой уборщице. Чёртовы гормоны, будь они трижды не ладны!

– Это была шутка!

Мой протестующий стон остался без ответа. Смирнов уже вышел за дверь.

Глава 5

Стоило Смирнову скрыться из вида, как ко мне мигом вернулись былые решительность и благоразумие. Возможно виною болезненное влечение, что накрывало меня в его присутствии, и рождало чувство безудержной эйфории, точно не скажу, но улыбчивый аспирант определённо оказывал на меня гипнотическое влияние. Так что с его уходом я облегчённо выдохнула, мысленно сделав пометку соблюдать дистанцию и больше не вестись на безумные провокации Пряниковой. Фантазёрка, блин.

Пока я смахивала в сумку учебные принадлежности в виде чистой тетради и шариковой ручки, живот изволил громко напомнить, что не кормлен больше суток, а в холодильнике ждёт только чёрствый кусок пиццы, заботливо укутанный слоем серой мохнатой плесени. Всё-таки не стоило так неосмотрительно отказываться от маминого предложения заехать вечером в гости с вкусняшками, теперь придётся самой как-то крутиться. Впрочем, доставку еды на дом никто не отменял, да и при университете наверняка должен быть какой-никакой общепит. Тем более, что до следующей пары оставалось ещё минут пятнадцать и я вполне успевала перекусить.

По дороге в столовую щёлкнула на телефон расписание и план расположения корпусов и аудиторий. Второе было необязательным, ведь всегда можно следовать хвостиком за своей группой, но это не давало стопроцентной уверенности, что сокурсники заведут куда надо. Судя по первым впечатлениям таким макаром можно очутиться где угодно, начиная от деканата и заканчивая дешёвенькой пивнушкой на углу. Хотя было бы неплохо разузнать, где здесь можно покурить.

Чёрт, я это сейчас серьезно?

Голодная, тянущая пустота в груди и растущее недовольство дружно подтвердили мои опасения.

– Да чтоб тебя! – ругнулась вслух и, послав извиняющуюся улыбку испуганно дёрнувшемуся затюканному однокурснику, зашагала быстрее.

Как выяснилось, время для завтрака я выбрала не совсем удачное, народу в студенческой столовой было тьма-тьмущая. На раздаче даже образовалась небольшая очередь из шумных, раздражающе весёлых студентов, отчего в срочном порядке захотелось сорвать на ком-то своё плохое, никотинозависимое настроение. Скрипнув зубами, я сжала поднос, злясь на медлительность впередистоящих, на Алину с её обезоруживающей прямотой, на Смирнова с его глупыми шуточками и, в конечном счёте, на саму себя. Вот что мне стоило пойти обедать в соседнее кафе?

Большим ассортиментом блюд местная столовая не блистала, зато бонусом мне удалось избежать мук выбора. Взяв себе куриный суп с лапшой, картофельное пюре с котлетой и чай, я устроилась за свободный столик у стены и приготовилась в тишине и покое насладится горячей едой. Не знаю, чем я успела прогневить вселенную, что мне так не везло, но планы мои себя не оправдали.

Во-первых, аппетитный на вид суп на проверку оказался холодным и пересоленным. Пришлось отодвинуть его в сторону и довольствоваться пюрешкой, благо от неё всё ещё поднимался пар. А во-вторых, напротив меня с самым невинным видом уселось сущее наказание в лице нашей неугомонной старосты.

– Ну, Розенталь, не томи! Какие они?

Её решительный вид и любопытные, густо подведённые карие глазища не предвещали ничего хорошего. Мысленно прикинув, о чём может идти речь, но, так и не придумав ничего путного, я вопросительно вскинула бровь.

– Кто, они?

– Они! – Алина перегнулась через весь стол и, заговорщески притянув меня поближе, шепнула: – Трусы Смирнова. Ты же попросила его утолить наше любопытство?

У меня чай чуть чай носом не пошёл.

– Ты в своём уме?!

– А с чего вдруг он такой довольный вышел? – мнительно сощурились её глаза. – Не надейся, мы всё видели.

– Как чего? Сделал гадость – сердцу радость. Отчитал меня, вот и довольный.

Выкладывать ей истинное содержание нашей беседы было чревато непредвиденными последствиями, мало ли что перемкнёт в хорошенькой головушке Пряниковой, надумает себе черт-те что, а мне потом отнекивайся.

– Вот блин, а мы тут с ребятами поспорить успели, раскрутишь ты ледышку или нет. Тут одно из двух: либо ты теряешь хватку, либо наш аспирант недотрога, – поморщилась девушка и, откинувшись на спинку стула, отпила хороший такой глоток капучино из бумажного стаканчика. Вдруг она просияла, огорошив меня совсем уж гениальным выводом: – Точно! Смирнов – девственник!

Я не сдержавшись, рассмеялась. Проще представить его геем. Хотя нет, не проще, геи так не смотрят, а у Смирнова в глазах самый настоящий голод, настолько неприкрытый и неутолимый, что в жар бросает, и тело плавит от желания ему подчиниться.

– Нет, ну а чего он со всеми такой сдержанный? – никак не могла уняться дотошная староста.

Пожав плечами, я отправила в рот последний кусочек котлеты и уже собралась попросить у неё конспекты, как по левую сторону от нас раздался хриплый вокал Курта Кобейна, и шея автоматом повернула голову в том направлении.