Театральное эхо

Однако вскоре я понял: антракта не будет, не будет этого мерного движения по фойе, не будет и буфета. Это был один из тех случаев, когда режиссер решил брать зрителя на выдержку, предложив двухчасовое зрелище без перерыва.

К концу спектакля утомление достигло предела. Мой сосед справа, не таясь, то и дело взглядывал на часы. Соседка слева вздыхала шумно и прикрывала глаза. Я поймал себя на том, что, вместо того чтобы оценить находки режиссера (а они были), изобретательность художника, тонкую игру главных исполнителей, я с томлением жду той минуты, когда (чуть не сказал «опустится занавес», но занавеса, разумеется, не было)… когда окончится спектакль, артисты выйдут к рампе и мы сможем поблагодарить их аплодисментами – единственным деятельным жестом зрителя за целый театральный вечер…

Но тут раздался голос из репродуктора: некто, выполнявший волю режиссера, предупреждал публику, что в связи с трагической развязкой (герой погибал в финале), театр просит зрителей воздержаться от аплодисментов. Я припомнил Шекспира и подумал, что его трагедии в таком случае должны были неизбежно оканчиваться гробовым молчанием зала.

Публика расходилась, потупив глаза, вяло переговариваясь. А я почувствовал, что ограблен.

Мало-помалу у меня отняли занавес, антракт, буфет. Я страдал, но смирялся. И вот отнимают последнюю привилегию, радость душевного ответа, благодарности артистам, возможность разрядки той тяжести, что лежала на душе.

Да это бунт?! Да, я бунтую! Ведь в природе театра – праздник, какой бы трагический сюжет ни предлагался зрителю. Театр поднимает меня над буднями, скукой, суетой – и уже это радость. Радость понимания, сострадания, соединения с другими людьми в их незнакомых судьбах.

Давайте же гулять в антрактах по фойе, обсуждать игру артистов на лестнице и в буфете, громче, громче вызывать их в финале!

И вдруг – какое утешение для театрального ретрограда – я вижу, как занавес медленно раздвигается, заставляя вновь и вновь желать чуда, совершаемого в волшебной булгаковской «коробочке» сцены.

Публикация произведений, вошедших в сборник

Театральные тени моего детства // Театр. 1993, № 4.

Фамильный герб Рыжовых // Рыжов о Рыжовой. М.: ВТО, 1984.

«Великая минута» Яншина // М. М. Яншин. М.: ВТО, 1984.

Веселый свет // Современная драматургия. 1985, № 1.

Ольга Леонардовна // Дружба народов. 1978, № 9.

Раневская – на сцене и дома // Смена. 1988, № 24 (под названием «Неожиданная женщина»).

Александр Сергеевич – четвертый // Театр. 1985, № 2.

Филя и Федя // Дружба народов. 1978, № 9.

Посев и жатва // Новый мир. 1968, № 9.

«Мудрецы» Островского – в истории и на сцене // Новый мир. 1969, № 12.

Старый дом в Камергерском // Новый мир. 1966, № 12.

Спор о Писемском – драматурге // Театр. 1959, № 4.

Когда не взглядываешь на часы // Московский комсомолец. 3 февраля 1993.

Критика режиссуры и режиссура критики // Театр. 1982, № 4.

Щелыковское эхо // Театр. 1988, № 8.

Есть ли у нас понятие «шу»? // Театральная жизнь. 1989, № 20.

Душа живая // Вступ. Статья в кн.: Александр Вампилов. Дом окнами в поле. Иркутск, 1981.

Искусство психологической драмы // В кн.: Толстой и Чехов. М.: Московские учебники, 2010.

Провал (К загадкам чеховской «Чайки») // Театр. 1987, № 4.

Лица и «маски» «Горячего сердца» // Театр. 1986, № 7.

Загадка Островского. Предсмертные записки об Островском // В кн.: А. Н. Островский. Сочинения: в 3 т. М.: Искусство, 1996.

Занавес, антракт, буфет // Театр. 1981, № 4.