Телефон поставлен

И она начала звонить на станцію съ приказомъ соединить.

Приглашенъ былъ пріхать вечеромъ Валдаевъ съ супругой — и далъ согласіе. Съ большимъ трудомъ отыскали генерала Лошкавскаго въ инженерномъ вдомств и подвели къ телефону для приглашенія. Откликнулся посл долгихъ поисковъ и полковникъ Степановъ, очутившись у телефона. Вс дали согласіе.

«Фруктовъ, фруктовъ теперь къ чаю и закусокъ. Сдлаемъ холодный ужинъ… Горячаго не надо», — разсуждала Колыванцева и ужъ звонила на станцію, прося соединить съ гастрономическимъ магазиномъ.

— Квартира Колыванцева… Гастрономическій магазинъ? — спрашивала она.

— Гастрономическій магазинъ, — дали отвтъ въ телефонъ.

— Пришлите Колыванцевымъ… Греческій, 67… Слушайте… Десятокъ грушъ дюшесъ… десятокъ яблокъ размаринъ… Два фунта сыру швейцарскаго… Фунтъ икры паюсной лучшей… Фунтъ колбасы въ четырехъ сортахъ… два фунта ветчины… сига копченаго небольшого и фаршированную пулярду… Затмъ счетъ. Деньги будутъ уплочены при доставк. Повторите заказъ.

Заказъ былъ перечисленъ.

Колыванцева тотчасъ-же дала знать мужу по телефону, что будутъ у нихъ гости, что она звала такихъ-то и такихъ-то на винтъ, и спрашивала его: — Радъ ты, Максъ? Радъ?

— То-есть какъ теб сказать… Я разсчитывалъ, что вечеромъ буду одинъ дома… Я сегодня вечеромъ хотлъ принять ванну и хорошенько вымыться… Мн что-то не по себ… Пропотть надо. Впрочемъ, ничего… не длай только большихъ расходовъ на ужинъ… я не при деньгахъ… — отвчалъ мужъ.

Колыванцева тотчасъ-же начала телефонировать въ цвточный магазинъ, чтобы принесли десятокъ гіацинтовъ, два горшка розъ и ландышей.

Черезъ пять минутъ она подсчитывала записочку «для памяти» и говорила про себя:

«Вотъ ужъ два рубля и восемь копекъ экономіи отъ постановки телефона».

III

— Ахъ, Боже мой! Что-же я надлала! — вспомнила Колыванцева. — Закуски къ ужину для гостей вызвонила въ телефонъ… даже цвты для украшенія стола и гостиной заказала, фрукты… а про вино-то и забыла. А у насъ вина дома никакого… Мужъ пьетъ только сельтерскую, а Валдаевъ любитъ вино. Да и Клавдія Петровна пьетъ съ фруктами блое Шатолюнель… Надо заказать.

Она поспшно бросилась къ книжк телефонныхъ абонентовъ, открыла чей-то погребъ иностранныхъ винъ и черезъ пять минутъ уже звонила у телефона на станцію:

— № 9713! Прошу соединить!

— Готово. № 9713,- послышался отвтъ.

Опять звонокъ.

— Магазинъ иностранныхъ винъ! — кричала Колыванцева.

— Такъ точно. Что прикажете? Откуда говорятъ?

— Изъ квартиры генерала Колыванцева… Греческій… 67… Пришлите вина къ пяти часамъ… сегодня… Деньги будутъ уплочены при доставк. Греческій, 67.

— Греческій, 67. Колыхаеву.

— Не Колыхаеву, а генералу Колыванцеву.

— Колыванцеву… Какого вина прикажете?

— Одну бутылку Шатолюнель… одну бутылку мадеры, потомъ краснаго.

— Въ какую цну Шатолюнель? Въ какую цну мадеру?

Она не знала, въ какую цну мужъ покупаетъ вино, и отвчала:

— Хорошаго вина, хорошаго.

— Пять рублей бутылка?

— Ну, пять рублей… — сказала Колыванцева наобумъ… — Затмъ краснаго вина.

— Бордосскаго или Бургонскаго? — допытывались изъ виннаго погреба.

Колыванцева опять встала втупикъ.

— Какого хотите. Ну, Бургонскаго что-ли…

— Шамбертень, можетъ быть?

— Хорошо… Шамбертень. Да коньяку полъ-бутылки.

— Все по пяти рублей?

— Да, да… Только чтобы было хорошее.

— Токайскаго не прикажете-ли? Есть особенное.

— Какое? — переспросила Колыванцева.

— Токайское, венгерское.

Она не слыхала о такомъ вин, не знала его, но чтобъ не уронить своего авторитета, отвчала:

— Все равно, пришлите. Только чтобъ было хорошее.

Данъ былъ отбой.

Но Колыванцева разохотилась звонить въ телефонъ и опять звонила на станцію, чтобъ соединили съ кондитерской.

— Не отправили еще Колыванцевымъ ромовую бабу? — спрашивала она.

— Сейчасъ отправляемъ, — отвчали изъ кондитерской. — Черезъ полчаса будетъ у васъ.

— Погодите. Вмст съ ромовой бабой прошу прислать сливочный пирогъ въ два рубля. Сливки и бисквиты. Уберите мелкимъ шоколадомъ.

— Будетъ исполнено.

«Совсмъ упустила изъ виду сладкое», — разсуждала Колыванцева, давъ отбой и отходя отъ телефона. — А ужинъ безъ сладкаго какъ будто и не ужинъ, особливо холодный.

Она опять присла къ столу и прибавила на записку для памяти еще сорокъ копекъ на проздъ въ кондитерскую и погребъ, если-бы у нихъ не было телефона.

— Два рубля и сорокъ восемь копекъ экономіи только въ одинъ день. А сколько-же это въ мсяцъ-то придется! — сказала она себ вслухъ и тутъ-же подумала:

«Большое удобство этотъ телефонъ. Вдь вотъ не будь его — у насъ сегодня и гостей-бы не было. Разв можно въ одинъ день, даже въ одинъ часъ при одной мужской прислуг изъ трехъ домовъ гостей позвать, закупить все нужное для угощенія! Да и сколько-бы записокъ писать пришлось! А тутъ экономія труда, экономія времени!»

Она опять позвонила въ телефонъ и вызвала къ телефону мужа:

— Максъ, это ты? Отлично. Радуйся. Телефонъ приноситъ огромное удобство! — кричала она. — Я созвала теб гостей на винтъ, заказала ужинъ, вино, фрукты. Радъ?

— Другъ мой, ты меня совсмъ попусту отрываешь отъ дла, а я такъ занятъ сегодня на служб,- послышался голосъ мужа. — Третій разъ ты меня отрываешь. А ходить къ телефону такъ далеко…

— А что за важность! Нелюдимъ… Суровый, черствый… Только дла одни на ум,- сердито отвтила она и дала отбой у телефона.

Наконецъ пріхала мадамъ Берель снимать мрку для корсета, и Колыванцева оторвалась отъ телефона. Около часа она занималась съ корсетницей и сдлала ей заказъ.

Затмъ изъ магазиновъ начали приносить заказанное по телефону. Принесли изъ кондитерской ромовую бабу и пирогъ, изъ фруктоваго магазина фрукты, потомъ закуски, вино. У Колыванцевой не было денегъ, чтобъ разсчитаться за принесенныя покупки, и она говорила принесшимъ:

— Вамъ придется съ полчаса подождать, пока мужъ вернется со службы. Вернется онъ и уплатитъ по вашимъ счетамъ. Онъ теперь скоро будетъ дома. Подождите.