Телепупс

Чекист покровительственно улыбался. Он курировал меня вот уже, дай Бог памяти, много лет и всегда общался со мной в манере старшего брата.

— Никаких проблем. Мы вам поможем. — На стойке, под улюлюканье зала, «койот» позволила одному из полупьяных клерков слизать капли виски со своего загорелого животика. Веселье было в самом разгаре. Музыкальный автомат пытался играть медляк, но его забивал ревущий кантри. Затянутые в кожаные корсеты «койоты» танцевали на стойке, а вечно молодые яппи набирались коктейлями, глазея на девичьи формы. Культовое место для русских брокеров, банкиров и финансистов. Контролируемый хаос.

— А если, вы не будете делать, что я вам говорю, то мало не покажется.

— Почему?

Гэбист заржал. Громко, смачно и долго.

— Да, потому, что моя карьера завязана на таких продажных пидорасов как ты и Шура.

— А если…

— Не будет никаких если. Кризис с Шурой преодолен. А его дурацкие диски можете оставить на память или использовать в новом проекте, тем более он обещает быть многообещающим.

— Что совсем диски не нужны?

— Совсем. И давайте не будем распускать слюни. Наша задача сделать мир спокойнее, то есть стабильным и предсказуемым. Так что поменьше интеллигентности, побольше интеллекта.

Я подумал, что можно создать виртуальный образ политика — «политик ваще». Поместить его игровой мир, где каждый отдельный избиратель будет иметь возможность за отдельную плату почувствовать себя Президентом, губернатором, мэром или обычным депутаном. Можно выстроить карьерную лестницу… Стратегия, аркада и стрелялка в одном флаконе.

А еще я подумал о роли русской интеллигенции в истории.

— Слушай, а зачем вы его убили? — Кругом раздавались вопли «Йу-у-уа-а-а-у!!!». Лучше всех кричала девушка… женщина… клеевая такая баба. Она напоминала мне леонардову Мону Лизу. — Убили его зачем?!!!

— Кого?!!!

— Шуру!!!

— Да, ты че, чувак! Никого мы не убивали. Само как-то получилось.

Когда Лиза не кричала ее губки складывались в обалденную полуулыбку. Женщина загадка в кожаной мини-юбке. Она быстро заметила мое внимание.

— Помянем?

— Помянем, — согласился чекист и еще раз заказал кофе.

Потом мы помянули еще раз.

И еще.

Еще.

На дисках, которые остались после Шуры, мой обожаемый шеф был не в пафосе. На нем были высоченные сапоги, кожаные трусики и каска на голове. Он возвышался над молодым человеком и безудержно кричал: «Будешь сука! Хочешь стать Президентом, значит будешь!!!».

Молодой человек был абсолютно голым, он ползал по безразмерной кровати, по бархатистому ковру, по огромным диванам. Ползал и выл: «Не-е-е-е хо-о-очу-у-у!». После того как по плечам и ягодицам будущего Президента ударили плеткой, тот тут же согласился на все, что только мог пожелать непреклонный сексагрессор.

Шура оказался безответственной скотиной. Еще перед тем, как начинать проект, мы с ним договорились, что наши гормональные бури не будут мешать производственному процессу — никаких шашней с участниками Шоу. Только с проигравшими неудачниками. Шура, насколько я знал, держался довольно долго. Девять лет. Даже подумывал женщину найти для отвода глаз, вроде как нормальный бисексуал. А потом вдруг вот это:

— Ты меня любишь?

— Да.

— Тогда, давай поженимся.

— Это как?

— Обычно. У нас же разрешены однополые браки. А тут будет фурор. Свадьба главы государства с любимым. Круто!

— Нет. Это же… — Пашка чуть ли не плакал. Он явно не разделял свинячьего счастья Шуры.

— Боже! Как же я тебя люблю! Президентик ты мой одноразовый.

Наверное, Шура совсем голову потерял. Мальчиков у него было много, он этого и не скрывал, но так еще ни разу не западал. Гнида. Говорил я ему, говорил. Возвысился, почувствовал всемогущество и нюх потерял. Помню на совещаниях, когда мы готовились инаугурировать Павла, он все время возмущался: «Не правильно сели!». Требовал, чтобы «Пашечка» сел поближе, по правую руку. Я думал, дурачится. Так нет, он, идиот, под столом руки распускал, приставая к уже фактическому Президенту.

И это он тоже записал. Не поленился, дебил.

…

— А-А-А-ЛЛ-О-О-О!!!

— Что, опять нажрался?

— Та-а-анюшкин! Алло!

— Ты знаешь, который час?

— Та-а-аня. Это…

— Господи, какой же ты ублюдок.

— Ну-у-у, Та-а-аня. Будь паинькой.

— Ты с кем?

— С этой… этим… — Где-то рядом засмеялась Лизка. Кажется, я пытался ущипнуть ее за задницу.

— Кобель.

— А ко мне приходил чекист.

— Я за вас рада.

— Слушай… Ик!.. Разбуди меня, пожалуйста. Ик!

— Ничтожество!!! — Таня кричала что-то еще, но я ее почти не слышал. — …

Я икал.

Эпилог

— Вставай, мудак!

За окном светило овальное солнце, сплющенное тяжестью серо-черного города.

— Слышишь! Вставай!

— Танька, дура… Совсем сбрендила.

Секретарь оставила без внимания мою озабоченность ее психическим состоянием:

— Вставай, скотина!

Хотелось что-то ответить, но от процесса соображения отвлекло ощущение, что в районе паха зашевелилось нечто. Я замычал и вспомнил, что совершенно голый. То есть без трусов. А это нечто шевелилось весьма энергично.

— Не надо.

— А вчера тебе понравилось, — спросило «нечто», которое обрело очертания головы коротко стриженой брюнетки с чувственными коллагеновыми губами. Я уже не знал, как ее зовут, но помнил, что вечером в свете неона мне казалось, что она обладает улыбкой Моны Лизы.

— Пошла вон, — поздоровалась Таня.

— Ты кто? — поздоровался я.

— Елизавета.

— Девка она панельная!

— Заткнись, сука!

— Девочки, ну, не ссорились.

— Стерва ты, Танька, — обиженно хныкнула Елизавета. — Ни себе, ни людям.

— А ты…

Далее последовала светская беседа, которую я не слышал. Верный бодигуард Федя уволок меня в ванную.