Тело архимага

Вообще, они тут плохо подготовились. Думали, с девочкой легко сладят. Обломись! Астралон был в шоке. Он такого от меня не ожидал. Посидел пару минут, тараща глазки, и переменил фронт:

— Мелисента Мери, Вы готовы отвечать на конкретные вопросы?

— Да, пожалуйста.

— Когда Вы прибыли на Остров Магов?

….

В общем, он вытянул из меня всю мою историю по вопросам. Сидевший в углу мэтр Игерран молчал, прикрыв глаза, но не спал, а внимательно слушал. Я время от времени на него поглядывала, и он каждый раз он отправлял мне одобрительный взгляд.

Часа через два, когда у меня уже язык не ворочался, а в горле свербило, как будто его кошки драли, кто-то постучал и вызвал Астралона. Не успел он выйти, как мэтр достал откуда-то из складок своего одеяния бутылку с водой:

— Пей, быстро!

И, пока я, захлебываясь от восторга, утоляла мучающую меня жажду, заметил:

— Знаю я Астралона. Тебе, небось, с утра напиться не дали, чтобы была податливее.

Стоило в коридоре зазвучать шагам, как он отнял бутылку и снова спрятал ее. Можно подумать, ничего и не было. Зато я теперь была готова вынести что угодно.

Следователь вошел и продолжил с того места, на котором прервался:

— Итак, Ваша тяга взорвалась. По какой причине произошел взрыв?

Эх, этот вопрос мы с Игерраном не проговаривали. Сказать, что по моей ошибке?

— Не могу точно сказать. Вероятно, в чем-то я допустила ошибку. Или в заклинании, или в подборе трав. После травмы я не могу восстановить в уме порядок действий.

— То есть, Вы никого в этом не обвиняете?

— У меня нет таких оснований, а бездоказательно я никого обвинять не хочу.

Игерран украдкой показал мне большой палец. Уф, выкрутилась.

Дальше было совсем неинтересно, до того как я начала рассказывать про лорда Кориолана. Меня тут же прервали и отправили в камеру. Интересно, почему?

У ее дверей меня встретил третий тюремщик. Мерзотный, надо сказать дядечка: немолодой, коротконогий и толстобрюхий, да вдобавок еще глазки жиром заплыли и морда поперек себя шире. Такая красная рожа с сизым носом и гнусным выражением бывает у старых портовых кабатчиков, привыкших обирать и грабить загулявших постояльцев. Узрел меня и возрадовался раньше времени:

— Надо же, какая цыпочка, и к нам. Ну, иди-иди, куколка.

Он подтолкнул меня в камеру, одновременно ущипнув за попу. Больно, между прочим, с вывертом. Я пискнула, стараясь пробежать внутрь как можно глубже. Знаю, ему сюда без сопровождающего входить запрещено.

Он и не пошел. Закрыл дверь и сунул рожу в окошко:

— Выпендриваться вздумала? Не рано ли?

Я ответила как можно более холодно:

— Не могли бы Вы принести мне обед?

Это он не знает, а щелчок пальцами прозвучал еще тогда, когда эта мразь покусилась на мою пятую точку. Так что надо активнее его провоцировать: все фиксируется. Придурок охотно шел мне навстречу.

— Обойдешься, курочка! Дала бы дядюшке Рогусу себя немножечко пощупать, сейчас бы уже ела вкусненькую кашку. А так… Сиди голодная, дрянь!

Молодец, сам свое имя назвал, чтобы уж без сомнений. Сейчас надо сообщить, что я пожалуюсь. Пусть он покажет свою безнаказанность.

— Вы не имеете права лишать меня питания. Я буду жаловаться.

Мужичок захохотал с подвизгиваниями, так его развеселила моя реплика.

— Жалуйся сколько влезет. Кто ж тебе поверит? Уже сколько таких жаловалось, и где они теперь? А дядюшка Рогус тут, на страже.

Хотелось мне заорать на него и ногами затопать, обозвать подонком, но я же должна выглядеть идеально. Поэтому сказала спокойным голосом:

— Вы нарушаете закон!

Похоже, я его разозлила.

— Это кто закон нарушает? Это ты мне говорить будешь, рвань тюремная, крысиный помет! В общем так, сегодня я добрый. Отсосешь у дядюшки, и получишь свой обед. А нет… Я к тебе в камеру на ночь крыс пущу, развлечешься.

Крыс я не боюсь, у меня для них вполне себе бытовое заклинание припасено: антикрысин. Напишу мелом на полу — ни один грызун не сунется. Мел в одном из карманов кажется завалялся. Но надо дожать ублюдка:

— А не боитесь сами тут оказаться? В качестве заключенного?

— Я-то? А с какой стати? Да я тут что угодно могу делать, и ничего мне не будет. Жалобам вашим нет веры, я просто строгий и делаю все по правилам, а кто жалуется, тот нарушитель злостный. Так что иди сюда, цыпа, я уже и штаны расстегнул.

Решила поинтересоваться:

— А кстати, как ты собираешь действовать? Что, свой хрен в окошко высунешь?

— Зачем? Дверь открою, ты отсосешь, и назад.

Придется дядю разочаровать:

— Обойдешься. Я лучше с крысами пообщаюсь, они много тебя симпатичнее.

Дверь распахнулась, мужик стоял на пороге со спущенными штанами и совершенно багровой харей. Я вскочила на топчан и завопила:

— Ой, что это у тебя? Такое маленькое и противное?

Он было бросился ко мне с кулаками, но я испустила еще один жуткий вопль. На него могла сбежаться стража, и мужичонка это хорошо сообразил. Развернулся и вышел, на ходу завязывая штаны.

Ну и ладненько. Тесемка моя должно быть уже полнехонька, а того, что есть, для обвинения хватит.

Сукин сын запер дверь и зашипел на меня в окошко:

— Не радуйся, дрянь, тебе же хуже. Доставила бы мне удовольствие, и я бы тебя пожалел. А теперь сиди голодная.

Эх, тут он прав: придется поголодать. Ну ничего, будет у меня вроде разгрузочного дня. Вода есть, хвала богам.

Оказалось, я ошиблась, голодать тоже не пришлось. Не прошло и получаса, как ко мне со всей помпой явилась сама Гиневра. Вошла и выложила на столик знакомый сверток. Опять пироги. Покопалась в карманах и достала бутыль.

— Детка, тут, конечно, не пиво, а компот, но уверяю тебя, очень вкусный. Ешь.

Я быстро-быстро стала убирать в себя еду. Неровен час, еще сволочь-тюремщик нагрянет и отнимет. В присутствии Гиневры имеет по закону право войти. Правда, с ведьмой связываться он не будет: себе дороже. Но чую я: под дверью сейчас подслушивает.

Гин тем временем пыталась меня расспросить:

— Игерран не хочет сказать, как прошел твой допрос, так я пришла узнать.

— Гин, по-моему, нормально. У меня нет опыта, не с чем сравнивать. Но следователь на меня не орал, не ругался и не пытался ни в чем обвинить. Это хорошо или плохо?