Тело архимага

А Юс… Он, конечно, папаше поверит, все-таки отец. Не стоит сбрасывать со счетов родственные чувства.

Только вот ведьму в своем плане Кориолан не учел. Обидел он ее кровно, а они могут сто лет к мести готовиться, а потом, когда уже и сам забудешь, ударить, откуда не ждешь. Вообще, как мне кажется, Кориолан недооценивает женщин, считает их за пешки, расходный материал. Зря он это, ох, зря…

— Эй, что молчишь? Жалеешь, что хвостом крутила?

А? Что? О чем это он? Я за своими мыслями совсем об Эбенезере забыла, а он никуда не делся. Тут сидит, на меня любуется. И очень зол, что я в себя ушла. Ладно, обратим на него внимание. Но на покорность и жалобы пусть не рассчитывает.

— Знаешь, что, дяденька? Сам со своим Ранульфом трахайся. Глядишь, тебе и понравится, если выживешь, конечно.

Что со мной? Всю жизнь тишком да молчком, обходя острые углы и стараясь никого не задеть… А тут меня несло. Как будто открылась клетка и что-то вырвалось из нее на свободу. Никого не боюсь. А этого гнома бородатого — в последнюю очередь.

Эбенезер почуял мой настрой и засобирался:

— Посмотрим, что ты на суде запоешь, если до него доживешь! Всем твоим словам будет гаст цена в базарный день: свидетелей у тебя нет и быть не может, а знаки черного колдовства в твоей квартире присутствуют. Этого хватит, чтобы тебя приговорить.

Тут я решила зайти с козырного туза.

— А не боитесь, а? Приговаривать невинного, оно чревато. Мое право отменить Вы не посмеете.

Старый хрен зашипел гадюкой:

— Это ты на что намекаешь? На проклятие свое? И кого же ты назовешь как проклинаемого?

Я сделала вид, что задумалась.

— Кого же мне назвать? Вас, архимаг Эбенезер? Или лорда Кориолана? Или господина Ригодона? Или Магический Совет Валариэтана? Ведь имя — это еще и название, не так ли? Персениус в свое время создал отличный прецедент.

Вот тут из Эбенезера поперла злоба, если бы в камере можно было магичить, испепелил бы меня на месте. Но, к счастью, ограничение налагалось не только на заключенных. А я вдруг этак отстраненно подумала, не поторопилась ли с объявлением войны. До суда еще дожить надо.

Так и не ответив на мою реплику, архимаг выскочил в коридор и чуть ли не бегом удалился. Небось, Кориолану поскакал докладывать.

Я улеглась на свой топчан и пару часов провела в размышлениях, почему такое благородное занятие как целительство, не накладывает своего отпечатка на магов, им занимающихся. Деревенские ведьмы добрее, честнее и милосерднее, хотя народ им всяческие злые помыслы и намерения приписывает. А тут что Эбенезер, хоть и прикидывается добреньким дедушкой, что Авентил… Ладно, простим второму мое лечение за то, что не дал прикончить Ала. Еще какие-то крохи совести и сострадания у парня остались. Но если и дальше будет тут подвизаться, все атрофируется. Начальство приложит к этому все усилия.

Главное, чтобы оно для отправке меня на тот свет свою творческую натуру не приспособило. А то с Эбенезера станется.

Мелисента, не зря ты компромат на тюремщика записывала. Зуб даю, именно он неугодных устраняет. Иначе как он мог так долго тут задержаться, если только ленивый на него жалобы не писал? Времени нет совсем, так что завтра же выдвину обвинение. Главное, чтобы Игерран опять присутствовал на допросе. А если меня больше не будут допрашивать?

Это вряд ли. В любом случае Игерран завтра придет, вот с ним и посоветуюсь. Да, не забыть нарисовать антикрысин. Можно добавить пару элементов, и крысы пойдут штурмовать дядюшку Рогуса вместо меня. Или лучше пусть они сдохнут?

Решив, что Рогуса я и так достану, крыс решила поморить. Нечего им делать в благоустроенной тюрьме. Нарисовала на полу у входа магический квадрат, заполнила его и с чистой совестью легла спать. Теперь если хоть одна крыса на него ступит — все передохнут, ни одной в радиусе двадцати локтей не останется.

Ночью я слышала сквозь сон топот, лязг и писк, но не проснулась. Утром в моей камере валялись три дохлых крысы. А я молодец!

Вместо давешнего урода завтрак мне принес первый тюремщик. Увидел крыс и обалдел:

— Мистрис, как тебе это удалось? Здесь же нельзя применять боевые заклятья?

— Зато бытовые можно.

Он похлопал глазами недоверчиво, затем оставил мне миску каши с маслом, кружку молока и шикарный бутерброд с ветчиной. Вкуснятина!

Крыс забрал, загнав веником на совок. Удивительно, но этот тюремщик не боялся нарушить правило: не заходить в камеру без сопровождения. В мое сердце толкнулось очень нехорошее чувство. Злого я сумею обезвредить, а если добрый окажется засланцем? Что делать? Отказаться от вкусной еды? В нее легко подсыпать яд. А если он действительно хороший мужик, то почему я должна отказываться от нормального питания в угоду паранойе?

Да, дилемма. А главное, посоветоваться толком не с кем. Не к Игеррану же с этим идти, а Ал мне в тюремных делах не помощник.

Стоило мне допить молоко, как пришел конвой. На этот раз Астралон не стал меня морить голодом и жаждой, или тюремщик поднял меня пораньше и накормил по доброте душевной?

Наверное все же тюремщик. Мое выспавшееся и сытое лицо не вызвало у следователя положительных эмоций: при виде меня он изобразил нечто холодно-презрительное. Игерран уже сидел на своем стуле в углу и радостно улыбался. Не знаю, чему он так радуется, а вот я сейчас его озадачу.

— Мессир Астралон, я бы хотела переговорить со своим защитником прежде, чем мы начнем беседовать.

По физиономии следователя можно было прочесть надпись крупными, отказать он не смог. Нас с Игерраном отвели в специальную переговорную, где я тому все рассказала. Про тюремщика дядюшку Рогуса, про запись на тесемке, и про визит архимага Эбенезера. В глазах мэтра вместо страха блеснул азарт.

— Здорово Вы их, Мелисента. Поторопились немного, ну что уж там. Будем работать с тем, что есть. Вы правы: жалобу надо подавать немедленно. Этот Рогус у всех как бельмо на глазу, но до сих пор никто не сумел представить доказательства. Так что поздравляю.

— А толк будет?

— Обязательно! Зря, что ли, Вы наняли лучшего адвоката?! Я прослежу, чтобы мерзавец был наказан по закону. Кстати, наличие Вашей записи даст возможность поднять прошлые жалобы.

— А это не помешает Вам заниматься основным процессом?

— Поможет! Этим суду будет явлена Ваша лояльность и законопослушность. Вы не допустили нарушения закона. А что Вы говорили про двух других тюремщиков?

— Я не знаю, как их зовут, но один службист и законник, следит за выполнением каждой буквы и кормит меня такой жуткой дрянью…

— Понятно, с этим ничего не поделаешь. А второй?

— Он работает сегодня. Хороший, добрый, вроде как мне сочувствует, Гиаллена уважает. Но я подумала… Если кто-то не хочет, чтобы дело дошло до суда, я должна умереть в камере. Проще всего подсунуть мне яд как раз через этого, доброго.

— Понял Вас, Мелисента. Вполне возможное развитие событий. Сегодня Вас вряд ли станут травить, но уже завтра… Я прощупаю обоих, есть у меня такая возможность. Но и Вы будьте внимательны. Завтра принесу Вам амулет для проверки на яды.