Тема с вариациями

Входит Вера с газетами. Снимает пальто.

М а к с и м о в (просматривая газеты). Прогнозы, прогнозы… Как все любят быть пророками. Вещают, прорицают, попадают пальцем в небо, садятся в лужу и вновь пророчат… Хотите знать, чем отличается умный от дурака? Умный знает, кому и сколько сказать правды.

Он смотрит критически на Веру и Лялю и добавляет:

— Переоденьтесь.

О’Крэди с цветами, завернутыми в серебристую бумагу, входит в отель «Лебедь». Поднимается по лестнице. Идет по коридору. Увидев в коридоре зеркало, останавливается и поправляет пробор, галстук. Идет дальше. Подходит к номеру Максимова. Размеренно стучит в дверь.

Гостиная. Максимов полулежит на кушетке, прикрытый пледом. Неподалеку стоят Вера и Ляля уже в других платьях. В руках у них цветы. О’Крэди стоит в центре. Вера берет цветы у Ляли и ставит в вазу. Ляля, Вера и О’Крэди садятся.

В е р а. Откуда такие волшебные цветы?

О’К р э д и. С аукциона в Аалмсмеере. Час езды от Амстердама. (Максимову, после того как они оба долго, со вниманием рассматривали друг друга.) Что нового?

М а к с и м о в. В каком смысле?

О’Крэди показывает на сердце.

М а к с и м о в. Лучше. А у вас что нового?

О’К р э д и. Вы имеете в виду…

М а к с и м о в. Все что угодно.

О’К р э д и. Есть новости деловые. Но о делах… (Делает отрицательный жест.) Это ужасно — быть в глазах окружающих только дипломатом. Даже нельзя умереть. Люди скажут: «А чего он хотел этим добиться?» (Обращаясь к Вере.) Нельзя объясниться в любви. Твой предмет будет слушать и думать: «Что он хотел этим сказать?» Сейчас я — частное лицо. Из ирландской плоти и крови. Могу я попросту навестить больного? Но больной смотрит на меня с недоверием.

М а к с и м о в. Это также болезненное явление.

О’К р э д и. Кроме того, вы — наш гость. На нас лежит ответственность за ваше здоровье. Видит бог, я неоднократно предлагал прислать врача. Но мисс Вера и мисс Ляля каждый раз решительно отказывали мне. Я прошу это подтвердить.

Л я л я. Дело в том…

О’К р э д и. Да или нет?

Л я л я. Да.

О’К р э д и. Мисс Вера?

Вера смеется, не отвечая.

— Мелодично, — говорит О’Крэди, прислушиваясь к ее смеху, — но не конкретно.

В е р а. Подтверждаю.

О’К р э д и. Я удовлетворен. Жаль, мистер Максимов, что вы не можете по болезни посетить выставку цветов в Аалмсмеере. Но, может быть, мисс Ляля или мисс Вера?..

М а к с и м о в. Весьма сожалею.

О’К р э д и (с повышенным участием). Тоже больны?

М а к с и м о в. Здоровы. Но их преследуют шпики.

Л я л я. Сегодня они насильно влезли к нам в такси.

О’К р э д и (встает). Я возмущен. Прошу принять мои извинения.

Л я л я. Вы ни при чем.

О’К р э д и. Но вы гости правительства его величества, и этого достаточно. Мистер Максимов, заверяю вас, это более не повторится. Я прослежу, чтобы виновные были наказаны.

М а к с и м о в. Я удовлетворен. И если вы сядете, то вообще все будет на своем месте.

О’К р э д и. К сожалению, должен идти. Не нужно ли вам чего-нибудь?

М а к с и м о в. Благодарю. Все есть.

О’К р э д и. Мало людей на свете могут этим похвастаться.

Поклоны. О’Крэди почти уже вышел, провожаемый девушками. В дверях на секунду задерживается. Вытаскивает из кармана пальто газету.

О’К р э д и. Да! Вот этого у вас, пожалуй, нет. Свежая газета, только что из Лондона.

Оставляет газету и с самой радушной улыбкой исчезает. Все разбирают газету по листам и начинают просматривать.

М а к с и м о в. Что там еще?

Л я л я. Газета как газета…

В е р а. Ничего особенного.

И вдруг Вера вскрикивает.

В е р а (читает). «В связи с затянувшейся болезнью мистера Максимова в Амстердаме сообщаем полученный нами из достоверных источников текст его последнего сообщения в Москву». Далее идет текст: «Прошу незамедлительно поставить меня в известность о первом же, пусть самом незначительном, успехе на любом из фронтов. Моя вынужденная болезнь, во-первых, стесняет мои действия, а во-вторых, может грозить срывом переговоров…»

Л я л я. Наша шифровка.

М а к с и м о в. Кто посылал?

Ляля роется в соседней комнате в папке.

Л я л я. Я… Слово в слово… Ничего не понимаю.

Максимов смотрит на нее внимательно. Ляля сидит оцепенев, Вера в растерянности переводит глаза с Ляли на Максимова. Максимов думает. Наконец принимает решение.

М а к с и м о в. Ляля… (Но Ляля не двигается.) Ну ладно, Вера. Пишите.

Вера берет блокнот.

М а к с и м о в (диктует). «Проверьте, где у вас протекает. За нас — отвечаю головой. Точка. Максимов. Точка». Зашифруйте запасным и немедленно отправьте.

Ляля начинает плакать.

М а к с и м о в. Зачем же так убиваться?.. Мое положение хуже.

Максимов прохаживается по комнате. Взгляд его падает на цветы, которые стоят в вазе.

М а к с и м о в. Цветочки принес!

Ходит, прислушиваясь к стрекотанию машинки из соседней комнаты.

Зима 1919 года. Улица Амстердама около отеля «Лебедь».

Несколько журналистов дежурят у подъезда. Время от времени они задирают головы и смотрят на окна пятого этажа, где проживает Максимов.

Нет, они не бездельники. Они ждут, и это, кстати говоря, тоже работа, причем едва ли не самая тяжелая. Они знают — рано или поздно либо Максимов, либо кто-нибудь из его секретарш выйдет, и тогда можно будет взять необходимое интервью. А если им не захотят ответить, спросите вы? Что же, тогда придется интервью придумать. Ну, разумеется, не обязательно при этом говорить: «Я все сочинил». Существует много форм деликатного вранья. Можно, например, преподнести свой вымысел в виде предполагаемого интервью. Или изложить свои соображения как сведения, полученные из достоверных источников.

Можно, наконец, применить уже совсем неуязвимую форму лжи, высказав сомнения относительно достоверности своих соображений. Надо лишь указать, что их источники не вполне надежные. В этом случае, как бы предупреждая читателей, автор демонстрирует свою щепетильность и выигрывает в их доверии. И — парадокс, да? — но тем более придает достоверность своей, скажем по-газетному, «утке». Отсюда вывод: с прессой надо быть осторожным, но лучше не избегать ее. Максимов и не избегает. Заметив журналистов, он решает пойти навстречу их интересам.